Тайна украденной рукописи

Тут, кажется, налицо акт самозванства, Миронов мне хорошо известен. Он ходит в очках. А у этого зрение в полном порядке.

– Точно, в очках, – подтвердила, когда все уже стояли в передней, Татьяна Филимоновна. – Но вообще-то…

Петька тем временем сорвал с головы шапку и размотал шарф, которым, по случаю сильного мороза, был замотан чуть не до самых глаз.

– Ну да! Он самый! – свирепо уставилась на него домработница.

– Конечно, это я! – радостно улыбнулся ей Петька. – Я просто теперь ношу контактные линзы.

– Тем хуже, – не выразила никакой радости домработница. – Отвечай, где шкатулку Водкиной спрятал?

Пока хозяйка беседовала на крыльце с Иваном Степановичем, Татьяна Филимоновна успела украдкой вновь завладеть пистолетом. Теперь ствол его уперся Петьке в живот.

– Я никакой шкатулки не брал, – принялся возражать Петька. – Просто услышал крик с вашей дачи. Вот и пришел на помощь.

– И по окнам открытым лазил, – уточнила Татьяна Филимоновна.

– Стыдно, Петр! – воскликнула с благородным негодованием Коврова-Водкина.

– А ну, брось оружие! – грозно двинулся по направлению к Филимоновне Иван Степанович. – Мы еще будем следствие проводить, откуда у тебя пистолет.

– Сперва заряди ружье, а потом пугай! – мстительно покосилась на него приходящая домработница Ковровой-Водкиной.

Иван Степанович смущенно кашлянул. Ему только сейчас вспомнилось, что в падении он умудрился разрядить оба ствола.

– А пистолет у меня по закону, – усилила психологический натиск Татьяна Филимоновна.

– Газ – это правильно, – совсем смутился Иван Степанович. – Для жизни опасности не представляет, а против криминальных элементов в нашем поселке вполне поможет. Ну что, Миронов, – признал он к этому времени Петьку. – Сам расколешься или в милицию отвести?

– Ни в чем я раскалываться не собираюсь, – обиженно буркнул Петька.

– Ты у меня, Миронов, давно на особом счету, – с подозрением покосился на мальчика Иван Степанович.

– И череп бесценный в прошлое лето со своими друзьями украл у Водкиной, – напомнила домработница.

– Череп я им сама одолжила, – неожиданно услыхала упрек Коврова-Водкина. – Мы тогда вместе разрабатывали эксперимент моего великого и несчастного первого мужа Аполлинария.

Это была совершеннейшая правда.