Тайна чудесных кукол

Только вот зачем?

Инга несмело перешагнула порог и только теперь заметила, что комод у левой стены чуть сдвинут в сторону. А прямо за ним раскрытый проход. Другая комната? Второй запасник, тайный? Но что же там хранить? Инга подобралась ближе, заглянула под низенькую, в половину человеческого роста, арку и чуть не ахнула.

Секретное помещение оказалось комнатушкой в полтора шага. В такой разве что штабель винных бутылок хранить – тут даже круги королевского перечного сыра не поместятся. А вот для узких, в два пальца шириной, полок и одной-единственной куклы места хватило.

Кукла была высокой, под человеческий рост, как и все чудесные. Нежная кожа и четкая мимика: лицо застыло в какой-то муке, руки протянуты вперед будто в мольбе, а пальцы ровные, гладкие, нигде не переломанные. Куклу, казалось, остановили на середине завода. Она что-то недовыполнила, недовыразила, и весь ее вид, вся ее поза выражали обиду. «Я живая, – словно говорила кукла. – Живая!»

Отец стоял к Инге спиной. Застыв с ворохом шелков, он встряхивал юбки, перебирал банты, приглаживал кружева.

Лишь сейчас Инга поняла, что на кукле только исподняя рубашка, корсет и нижние юбки, а голубое платье, теперь снятое, отец, очевидно, задумал надеть на Лидию.

Инга отступила подальше и продолжала наблюдать. Она не знала куклу, никогда ее не видела и не помнила, чтобы отец ее изготавливал. Бледных отец делал только для короля, но почему же тогда эта кукла здесь? Одетая в дорогое платье, да еще и припрятанная за дверцей, которую не видно за придвинутым комодом… Есть ли в ней механизм, или отец переставил его в другую куклу, а эту «оболочку» решил сохранить из жалости? А кукла была и правда хороша: аккуратный овал лица, изящные ровные черты, маленький нежный носик и большие, щедро опушенные ресницами глаза цвета фиалки.

Да, над этой куклой отец трудился долго, и, кажется, ясно, почему он не оставил ее с бракованными экземплярами в главной комнате хранилища. Она же особая, она принцесса куда больше Лидии, даже скорее королева, так как можно ее бросить гнить среди всего этого сброда?

Отец встряхнул платье еще раз и развернулся.

Инга отпрянула. Думала она не больше секунды: нырнула в брюхо того самого механического бизона, который до самых сводов возвышался над раскуроченными остовами кукол, забралась поглубже между ребер и притаилась. Внутри было темно, тихо и душно, пахло старыми тряпками и гнилью. Захотелось чихнуть, но Инга зажала нос, зажмурилась и стала слушать.