Тайна чудесных кукол

Горбун! Неужели это он, тот самый горбун, о котором судачили горничные? Но кто пустил его на Выставку, кто выписал ему приглашение? Или он, как и принц, свою карточку попросту украл?

Мимо, держась за ленточку, пробежали малыши в бурых платьицах, и человек в черном исчез. Кукла вдруг сплюнула, глядя куда-то в сторону:

– Вот ты где…

Инга не сразу разобрала, о чем говорила кукла. Но, быстро оглядевшись, поняла и на секунду невольно замерла. У стенда, разукрашенного цветными флажками, над механической балериной склонялся отец.

Сколько же Инга потратила вечеров на эту пачку! Балерина развернулась, вскинув тонкие ручки, изогнулась, привстала на одной ноге и закружилась. Девушки, окружившие стайкой чудесную куклу, так и ахнули.

За спиной балерины тряс бубенчиками на колпаке, кланялся и жонглировал шут. Над этим механизмом отец провозился три месяца – шут упорно ронял мячики. Фокусник вынимал из цилиндра то белого кролика, то красного. Кролики тоже двигались: морщили носы и шевелили ушами. Инга их обшивала шерстью.

Вокруг прыгали и танцевали куклы помельче, а в самом центре отведенного отцу пространства возвышался клавесин. Зевак у стенда толпилось и без того выше всякой меры, но музыка привлекала издалека. А завидев, кто играет замысловатую мелодию, прохожие застывали как околдованные.

Длинноусого композитора отец делал больше года. И все это время в мастерской торчал клавесин – не этот, узорный и лакированный, а попроще. Но каждое утро начиналось с музыки, и музыкой же заканчивались вечера.

Отец настраивал мелодии по такту, и кукольный композитор выводил одни и те же пассажи по сотне раз.

Композитор вскидывал локти, пальцы замирали над клавишами, убегали в верхние октавы, взлетали, падали аккордом в басах – казалось, репертуар у него неисчерпаем. Движения не повторялись, и создавалось впечатление, что играет живой человек. Инга, конечно, знала, что композитор умеет играть всего десять пьес, но за год соседства с этой куклой ей вполне хватило и десятка.

Отцовский стенд выглядел великолепно. На нем выставили всего лишь несколько образцов, а самое главное выступление, с Лидией, должно было состояться куда позже. Наверное, на той самой круглой сцене, которая сейчас пустует в конце главного прохода… Вот она, заслуженная слава ее отца. Нельзя такому мастеру просидеть всю жизнь под замком короля: весь мир должен знать не только его работы, но и его самого… Но отцу Выставка, кажется, не доставляла никакой радости.