Тайная жизнь овощей: Весёлые истории, задания и эксперименты

Тот тщательно протирал товары влажной губкой, вполголоса насвистывая песенку «Жил на свете старый лук».

– Что-нибудь для смягчения листьев у вас есть? – бесцеремонно выпалила Маруся.

Лук-порей даже подпрыгнул от неожиданности.

– Ой, как вы меня напугали, у меня же мог случиться сердешный приштуп! Ладно, пошмотрю, что тут у меня для мягкошти лиштьев. Вот, бальжамчик из лягушиной кожи. Тридшать горчишных зёрен!

– Что?! – у Маруси даже глаза на лоб полезли от такой наглости.

– Тридшать, и ни зёрнышком меньше, – отрезал торговец.

«Вот нахал, – подумала Маруся. – Цены у него растут, как на удобрениях».

Она пожала плечами и ушла, решив, что справится с задачей и без Казимирова «бальжама». Мара стала скручивать и выжимать свои юбки, стараясь сделать их мягче. Из них потёк прозрачный капустный сок, да так много, что проходивший мимо официант-огурец поскользнулся и чуть не упал со своим подносом. А торжествующая Мара снова побежала к Зеркалу:

– Ну, – кричит, – свет мой, зеркальце, скажи

Да всю правду доложи.

Я ль на свете всех вкуснее,

Всех и слаще, и сочнее?

Зеркало снисходительно улыбнулось:

– Ты сочная, спору нет, но фрау Кольраби намного сочнее и слаще. Не чета твоей кочерыжке.

Надменная фрау Кольраби сидела за столом с пастернаком, который любезно подливал ей из лейки лимонную воду.

«Вот противная! И это её-то называют сладкой?» – прошипела Мара и решила найти сахарницу: посыпать на кочерыжку немного сахара.

Но не успела сделать и шага, как в зале раздался оглушительный шум и гам.

Мара узнаёт тайну волшебного рецепта

Виновницей беспорядка была новая гостья – не кто иной, как морская капуста, величаво вплывавшая в зал, благоухая дорогим маринадом. В волнистых водорослях сияли жемчужины чёрного перца, а имя её звучало словно плеск солёной волны: Ла-ми-на-рия.

Овощи наперебой спорили, всё громче повышая голос. Одни называли её самозванкой, ведь она не растение, а водоросль, и значит, не имеет права находиться на овощном балу.

Другие считали, что раз она всё-таки называется капустой, то прогонять её с Капустного бала по крайней мере невежливо.

Сама же Ламинария только улыбалась, слушая бушевавшие вокруг споры, и приглаживала блестящие длинные тёмно-зелёные волосы.

Наконец все успокоились, и бал возобновился. Гостью решили не прогонять, но только в виде исключения.