Тайнопись видений

– Стало быть, не герой я тогда? Ну и плевать! Для кого я герой? Для этой пигалицы с косичками? Велика важность! Она даже про соахийцев не знает!

Он собрался с духом и снова потянулся к теплой, ароматной сдобе. Грязные пальцы в заусенцах почти коснулись обсыпанной тмином верхушки, но замерли во второй раз.

Генхард боролся со странным чувством, которое никогда прежде у него не возникало.

На козырек крыши села ворона и с интересом посмотрела на страдания паренька.

– Чего ты пялишься? – рассердился тот.

 – Я тут важную штуку решаю! Идти мне к ним или нет?

«Кар!» – с готовностью ответила ворона и принялась чистить перья.

– Так я тебя и понял, чучело ты невысушенное!

Генхард обреченно вздохнул, сунул булку за пазуху.

– А и чего я буду опять ничейный? А они-то меня любить будут. Рыжая точно любит уже. Вобла злой, а остальные нормальные вроде. Я, наверное, с ними поживу пока. А если что, уйду. На мне заклятья-то нету! Свободный я! Вот чуть не то, и уйду!

Он решительно поднялся и зашагал к городской стене.

Порченые сидели там же, где вороненок их оставил. Замерзшие, грустные. У Яни опять глаза на мокром месте.

– Чего? Думали, бросил я вас? – широко улыбнулся Генхард. – А я и жилье нам нашел, и хлеба купил!

Даже Марх в ответ на такие новости перестал корчить кислую мину.

– Что, прямо так все и вышло? – недоверчиво переспрашивал он, слушая рассказ Генхарда.

– А ты прямо не знаешь, где я вру, а где нет? – огрызался тот, с удовольствием поглядывая, как порченые лопают хлеб.

Так и поселились они в развалюхе. Весь день драили пол, таскали с помоек тряпки, чтобы соорудить на первое время постель. Печь затопили, но неудачно: из пролома в трубе повалил дым. Часть его выходила через потолочные дыры, а другая клубилась посреди мазанки. Стали искать для починки глину и камни. Измучились все, но так и не залатали. Пришлось топить по-черному, потом проветривать. Печь успела нагреться, и возле нее было куда теплее, чем в лесном шалаше или в стогу сена, где они провели последнее затмение.

Спать легли уже в полной темноте под уютное воркование голубей, и Генхард напрочь забыл о словах пьянчуги. Несколько дней новоселы прожили спокойно, пока однажды ночью из-под половиц не послышался жуткий, протяжный стон.

Глава 4

Кожица цикады

Запись от первых суток Белого Дракона.

Третий узел. Трид спящих лесов. 1019 год эпохи Близнецов.