Тайнопись видений

С тех пор как разгневанный провидец выгнал настоятеля из покоев, они не разговаривали, и юноша чувствовал тяжесть на сердце, а поделиться с Цу-Дхо проблемами не мог и потому избегал его общества. Но сегодня он пришел сюда нарочно.

– Ветер приятен, словно шелк, прогретый на солнце, – сказал старик, подходя к Кайоши. – Могу я присесть?

Провидец подвинулся, освобождая часть бамбуковой подстилки, и настоятель устроился рядом. Некоторое время они молчали, глядя на звезды, отраженные зеркалом мертвого озера, потом Кайоши спросил:

– Цу-Дхо, вы верите в путешествия духа вне тела? Я недавно прочитал трактат Шаа-танады, и мне кажется, что там сплошное вранье.

– Если бы вы так думали, полагаю, не завели бы этот разговор, – вздохнул настоятель, пряча ладони в рукава. – Вы прочли трактат и решили повторить его опыт, поэтому упустили видение о матери императора?

Кайоши оцепенел. Он не ожидал, что Цу-Дхо одним тигриным прыжком настигнет его тайну.

– Да, так и есть, – сказал он как можно спокойнее.

 – Виной всему мое любопытство.

– Что ж, если причина в этом, полагаю, мне не стоит беспокоиться. Вас сильно обжег первый опыт. Вы ведь не станете его повторять?

Кайоши промолчал.

– К сожалению, духовные практики Шаа-танады до сих пор не доказаны, – продолжил Цу-Дхо, не дождавшись ответа и заметно помрачнев, – а опыты его учеников не дошли до нас в письменном виде. Я даже сомневаюсь, что у него были ученики. Судя по записям, Шаа-танада все свое время посвящал раскрытию личных качеств, и ему было не до проповедей.

У вас такой же великий дар предвидения, но я полагаю, он иного характера.

Кайоши горько усмехнулся про себя. Он давно превзошел Шаа-танаду и в предсказаниях, и в искусстве внетелесных перемещений. Просветленный монах совершенствовал практики на достаточно короткие расстояния и ни разу не выходил за пределы Чаина, а Кайоши сумел пересечь огромное пространство и оказаться в другой точке мира.

Конечно, без записей Шаа-танады и подсказок Богов это не далось бы ему так легко, но концентрация внимания, которой учил храм, и методики самовнушения вкупе с дарами обоих Близнецов сделали Кайоши не просто одаренным провидцем, а кем-то гораздо большим.

Друзья слушали безмолвие, и в этот миг мысли настоятеля и сына Драконов были обращены друг к другу сильнее, чем когда-либо, но находили на стену молчания и оставались в плену внутреннего монолога.