Тайны московской принцессы

Он замер в сомнении: выйти навстречу или спрятаться? Лучше спрятаться. Понаблюдает, а там уж решит, как вести себя дальше.

Нырнув за кабана, под полку с крокодилом, он сумел втиснуться между стеной и диваном. Дверь распахнулась. Егор судорожно погасил фонарик. Кто-то вошел. Зажегся свет. Егор старался не дышать. Сколько их? Двое? Трое? Кажется, двое.

– Ваше высокопревосходительство, дело безотлагательное. Не хочу нагнетать, но в систему совершено проникновение, – произнесли почтительным басом.

– Опять партизаны?

– В том-то и дело, что нет.

– Как, интересно, тебя понимать? – Второй человек говорил баритоном, звучавшим резко и властно.

– Самое удивительное, что совершенно непонятно. Следов не осталось.

– Это невозможно, – отрезал баритон.

– Но, к сожалению, правда, – доложил встревоженный бас.

Глава III

Егор застыл на четвереньках ни жив ни мертв. Ноги от неудобной позы моментально затекли. Упиравшиеся в паркет колени начали ныть. Поменять бы положение. Но этого-то как раз и нельзя.

Вошедшие могут засечь. С другой стороны, интересно, какие они, а из-за дивана ничего не разглядишь.

Мальчик начал осторожно перемещаться: рука, нога, рука, нога… Маневр удалось провести без малейшего шума. Это немного приободрило его. Высунувшись из-за спинки дивана, он поглядел поверх щетинистой спины кабана. Возле бильярда стояли двое мужчин. Один – тот самый Верховный правитель, которого ему продемонстрировала Зоя. Второго Егор видел впервые.

Невысокий, кругленький, с жестким медно-рыжим ежиком на голове и пышными рыжими усами.

Одет в мышиного цвета мундир с серебряными эполетами. Брюки-галифе одного тона с кителем заправлены в черные сафьяновые сапоги. Широкий серебряный пояс обхватывал круглый объемный живот. На Константине был прежний синего цвета костюм, в котором Егор видел его несколько часов назад. Не желая больше рисковать, мальчик бесшумно уполз в свое убежище.

– Я не понимаю, как это возможно? – недоумевал Верховный правитель.

– Совершеннейшая загадка, – растерянно отвечал его собеседник. – После партизан лаз еще на несколько часов остается открытым. А тут сигнал прошел – и все.

– То есть вы даже не определили место проникновения? – грозно осведомился Константин Шестой.

– Не смогли, ваше высокопревосходительство. Техника оказалась бессильной. Зафиксирован лишь сам факт вторжения, а место не обнаружено. Потому я так и настаивал на конфиденциальности нашего разговора.