Тайны Старого Кёнигсберга. Хранить – внимание – строго – в недоступном для пап и мам месте

Не то, чтобы он не мог петь вообще – “ладушки, ладушки; где были у бабушки”, если не придираться, в его исполнении слушать было ещё можно – можно – но, скотина этакая, медведь! – а кто то, кто именно мы уточнять не будем, утверждает; что после медведя ещё и слон – медведь, вредитель-пакастник, Папе на ухо всё таки наступил – наступил, не побрезговал; да ещё и потоптался. И, скажу я вам, с голосом! – а, вот, знайте! – и с голосом, не баритон, Папе тоже; тоже не повезло. И то, что начатая было Папой песня прицепиться к нему не успела – а, ведь, могла бы – могла бы и успеть – можно, пожалуй, считать: и для всей семьи восхитительнейшим рождественским чудом – а Радости – в замен – и для всей семьи восхитительнейшим рождественским подарком – а в сердца – в утишение.

“Дождь? – нет мороза, нет зимы?” – не унимался; уж лучше бы, хрен с ней, она привязалась; не баритон Папа. “Пусть – пусть”! “Резину – а?! – экономия! – резину, Мама, на зимнюю менять необязательно”.

– Говорят, что если в ночь перед Рождеством смотреть на одну и ту же звезду – двоим – влюблённым – то они – влюбленные – то они могут между собой переговариваться.

Да – на расстоянии.

И, смотрите ка, даже она – экономия – даже она не вызвала у Мамы ни Радости; ни … ни просто напросто сколь либо сказочного, сколь либо праздничного, сколь либо рождественского настроения. Наоборот – за-философствовала.

– Ну, ведь, придумала – признавайся – придумала? Ладно. Конечно – что это за Рождество? Без мороза, без снега – без Радости.

Сник – загрустил, прижимая к своему плечу плечо Мамы, теперь уже и Папа.

– Мама, Мама!

– Расскажи сказку, расскажи сказку!

А это – девочки и мальчики – это, знакомьтесь, как раз они и есть. Девочка, прошу любить и жаловать, Машенька – девочка, как девочка – на вас, девочки, на всех сразу и на каждую в отдельности очень даже похожая – и, прошу любить и жаловать и его, мальчик Альбертик – мальчик, как мальчик; на вас, мальчики, на всех сразу и на каждого в отдельности очень даже похожий тоже; тоже соответственно.

Вкусняшки – конфеты-пряники – побросали. Занимашки – книжки-игрушки – побросали. К Папе, к Маме – из детской – в гостиную – услышали – к Папе, к Маме бегом; прыгают: расскажи, да расскажи.

– А вот я уже и рассказала – про звёздочку.

– И про влюблённых?

Машенька, мальчики извиняйте, была Альбертика немного постарше – постарше.

– И про влюблённых.

– Мама – а Радость? – про Радость ты не рассказывала.