Такое разное настроение Фьелле

Эмиль, наоборот, был довольно маленького для десятилетнего мальчика роста и слегка округлый. Его светло-русые волосы были словно присыпаны мукой. Впрочем, ничего необычного, если живёшь над пекарней.

По дороге в начальную школу Флузенбека Эмиль и Фьелле слопали все булочки с корицей.

– Ох, вкусно-о-о-о! – довольно протянул Фьелле. – Как же я люблю эти булочки! А ещё вкуснее они с маслом. И петрушкой!

Эмиль стряхнул со свитера крошки, летевшие во все стороны изо рта его друга.

– Это лучшие булочки из нашей пекарни, – поддержал его мальчик.

 – Хотя мягкие молочные булочки тоже вкусные. А ещё плетёнка-косичка, которую всегда печёт мама. И багет!

Фьелле согласно закивал.

– Я всё люблю! И тебя тоже! – заявил он и, схватив друга, высоко его поднял, а потом перевернул вверх тормашками.

Эмиль даже не успел закричать от испуга: прежде чем он открыл рот, Фьелле уже опустил его на землю. Несколько секунд Эмиля качало. У него всё плыло перед глазами, но Фьелле крепко держал мальчика лохматой зелёной лапой.

У школы Фьелле сорвал с клумбы охапку одуванчиков. Пока друзья шли ко входу, он успел сжевать все жёлтые цветки.

В кабинете 4-го «А» класса друзья уселись на свои места в самом последнем ряду: иначе за мохнатой спиной Фьелле никто не смог бы разглядеть учительницу, госпожу Зенгер. Она как раз раздавала тетради с диктантом, который ребята писали на прошлой неделе. Эмиль почувствовал неприятное потягивание в животе, которое точно не было связано с булочками с корицей.

Просто диктанты никогда ему не давались. Поэтому всю прошлую неделю он и Фьелле тренировались как безумные. Фьелле, кстати, был настоящим профессионалом в правописании. Монстр мог без ошибок произнести по буквам такие сложные слова, как «ритмичность» и «асимметричный». И даже задом наперёд (то есть справа налево).

– Как всегда отлично! – сказала госпожа Зенгер Теодору, мальчику, сидевшему перед Эмилем.

– Хорошая работа! – похвалила учительница Лию, светловолосую девочку.

Та повернулась к Эмилю и Фьелле и широко улыбнулась.

Фьелле в ответ расплылся в улыбке: его глаза засветились ярче, чем солнце за окном. Он протянул длинную лапу к Лие и осторожно погладил её по волосам. Когда Фьелле убрал лапу, причёска девочки выглядела как после урагана.

И вот госпожа Зенгер подошла к последней парте.

– Ну, Эмиль! – только и сказала она.

Фьелле смотрел то на госпожу Зенгер, помахивавшую тетрадкой с диктантом, то на Эмиля, кусавшего от волнения губы.