Танец маленького динозавра

– Дижо-он… – простонал Иван. Он склонился над собакой. Руками развёл шерсть на голове в одном месте, в другом. Увидел на левом виске, рядом с ухом маленькую глубокую ранку. Она была уже присыпана чем-то белым.

– Во! Во куда ему попало!

– Прямо по голове!

– Ничего. Вот Дижон поправится, он тому даст! – малыши гладили собаку, жалеючи заглядывали ей в глаза.

– Как думаешь, Судаков, даст он тому? – спросил малыш, державший в руке кулёк с песком.

Но Иван не расслышал вопроса. Он видел, что Дижон только от него отворачивал голову.

Теперь он не сомневался.

Про Лагуну, куда дорога была открыта, Иван не вспоминал. Казалось, сама мысль о купании была ему неприятна. В наказание за демонстративный отказ от предусмотренных распорядком «водных процедур», то есть за отказ купаться со всем отрядом, Судакова послали к рабочим, занятым новым забором.

Он и ещё несколько провинившихся красили штакетник.

Начали после завтрака. Ребята не столько работали, сколько валяли дурака, поэтому Иван выглядел среди них белой вороной: он усердно окунал кисть в ведро.

Стараясь меньше капать, покрывал краской белую дощечку. У него на глазах она становилась зелёной. Никто из ребят и не догадывался, что это превращение не вызывало у него и маломальского интереса.

– Судаков у нас ударник, передовик!

– Не трогайте его, не мешайте ему ударять!

– Давай, Судаков, старайся! Мы потом тебя повесим… на доске почёта! – посмеивались ребята.

На их зубоскальство Иван не обращал внимания, и в конце концов от него отцепились.

Краска кончилась. Кто-то с пустыми вёдрами побежал искать завхоза. Остальные разбрелись кто куда. Иван завернул брошенные кисти в большие листья лопуха, положил их в тень, чтобы они не так быстро засохли.

Он был рад, что наконец-то остался один. Но тут его окликнул Толя Комаров. И откуда он только взялся?

– Иван, можно мне с тобой побыть? – сказал заискивающе, стараясь заглянуть в хмурое лицо Ивана.

– Нет, – буркнул Судаков. – Ступай себе.

Комаров помялся.

– Может, тебе что-нибудь надо?

– Говорят тебе: не надо!

Комаров всё ещё переминался с ноги на ногу.

Он что-то хотел сказать, но не решался.

– Ступай, тебе говорят, – сказал Иван.

Комаров ушёл, огорчённо пожимая плечами.

Иван поднялся на пригорок. Здесь трава была короткая, густая. Он сел спиной к солнцу, подтянул колени к подбородку, обхватил их руками. Сидел недвижно, глядя прямо перед собой. И хотя ни о чём не думалось, на душе было тоскливо и одиноко.