Танец маленького динозавра

И ты взял в руки палку, и у тебя поднялась рука на Дижона?

– Нет! Я никакой палки не брал! – заторопился Иван. – Маленький камешек… я кинул…

Терентий Васильевич оставил хлеб и ложку. Подпёр узкий подбородок маленькой жилистой ладонью. Слабый ветерок чуть шевелил редкий пух волос вокруг смуглой лысины.

– Эх, Иван, Иван… – выдохнул старик. – Ты что же, не мог мне сказать? Я бы придержал Дижона.

Эти слова поразили мальчика. Он не сразу нашёлся.

– Я не думал, что вы… не думал…

– Не думал… Всё проще – ты не знал.

Не знал меня. И из-за такой малости, – губы старика скривились в горькой усмешке, – всё получилось глупо, бездарно, пакостно.

– Терентий Васильевич, Терентий Васильевич, – жалко и беспомощно бормотал мальчик. Сейчас он походил на страуса, спешащего сунуть голову в песок при виде опасности. – Терентий Васильевич, я скажу Виктору Анатольевичу, что это сделал я. Меня накажут. Из лагеря выгонят. И правильно, я знаю… – Иван вдруг смолк.

Старик поднял на него маленькие тёмные глаза с красными веками, с редкими ресницами на них.

Пожевал плоскими бескровными губами, сказал глухо, будто ему что-то мешало в горле:

– Теперь уже не надо.

– Почему? Вы не думайте, я не побоюсь.

– Дело не в этом.

– А в чём?

Старик долго молчал.

– Ты уже несёшь свой крест, – сказал устало.

– Какой крест? – не понял Иван.

– Свой. К Лагуне бегаешь? – сторож бросил взгляд на руки Ивана, которые нервно мяли комок мокрой тряпки.

– Нет.

– Вот видишь. Не до того. Совесть мучает.

А это и есть – нести свой крест. И уж неси его достойно… Перестань мусолить тряпку.

Иван уронил тряпку. Освободившиеся руки, не зная, что с ними делать, отвёл за спину. Так и стоял потупившись. Закричи на него сейчас Терентий Васильевич, как бы ему стало легче. Но тот молчал, о чём-то раздумывая.

– У тебя когда-нибудь была кошка или собака? Ну – что-нибудь живое? – спросил наконец.

– Была, была! Черепаха. А потом я очень хотел собаку. Очень. Но отец был против.

– Против? Э, да ты до собаки и сейчас не дорос, – усмехнулся старик.

– Не дорос?.. – с изумлением переспросил Иван. – Мне отец говорил то же самое.

– Верно. Он был прав. И дело тут не в возрасте. Ты расстался с мечтой о собаке только потому, что возражал отец. Ведь так?

– Так.

– Нет, брат. Так, да не совсем так… Ты расстался со своей мечтой потому, что не был готов разделить судьбу своей собаки, как бы она ни сложилась… У тебя не было настоящей силы желания.