Здесь живут люди

Всем своим видом он напоминал священнослужителя, но символикой христианства не располагал. Вместо креста на его шее, на тонкой цепочке, висели точно такие же часы со светящимся песком, но размером гораздо меньше.

Приветствие от старца мы не услышали. Гензель сам представил мне его:

– Познакомься, Данте. Это старик Хрон. Ещё один из нас. И кстати он немой. Но думаю, всё слышит, хоть и с трудом.

Я встретился с Хроном взглядом. Кажется, он рассматривал меня. Но по старым, почти остекленевшим, глазам трудно было что-то понять.

– Видишь, эти песчаные часы? – Продолжал Гензель. – Мы то давно махнули рукой на время, но старик только и делает, что отсчитывает дни. Падение последней песчинки знаменует прошедший час. Перевернув часы 24 раза, Хрон делает на стене зарубку о прошедшем дне. Посмотри сколько их тут. – Гензель обвёл помещение рукой. – Группы по пять зарубок. Семьдесят три таких означают год. Сомневаюсь, что високосные он берёт во внимание. Если пожелаешь, можешь лично заходить к нему и отсчитывать, сколько ты здесь пробыл.

Но это непросто. Пометки старик делает в хаотичном порядке, понятном только ему. А теперь пойдём. Он не любит, когда его отвлекают от этой работы.

Мы покинули часовню. Я помог Гензелю прикрыть за собой дверь. Даже для двоих она казалось тяжёлой.

– На самом деле, Хрон уже был здесь, когда я появился, первым из всех. А стены внутри были чистыми. Но старик не мог вымолвить ни слова. Даже назвать своё имя. Я забавы ради прозвал его Хроносом, в честь древнегреческого бога времени.

Шутка шуткой конечно, но имя это так и прижилось. Тем более настоящее то он так и не назвал. А теперь пойдём. Есть ещё кое-что. Самое важное.

Молча и торопливо, Гензель повёл меня за собой. Он шёл к своему дому. Я следовал за ним. По пути мои мысли всё вертелись вокруг того старца. Он явно знал гораздо больше, нежели все, кто тут жил. Просто не мог рассказать. Не мог или не хотел. И это здание. Оно каменное. Кто его построил? Вряд ли Хрон мог это сделать.

Мы подошли к дому Гензеля. Он быстро поднялся наверх по крыльцу, снял фонарь, висящий рядом с входной дверью, и спустился обратно ко мне.

– Свет, Данте. Свет – наш самый главный ресурс. Но как думаешь, откуда он берётся?

Я долго мог предполагать, но вряд ли хоть один из вариантов оказался бы верным. Оставалось лишь пожать плечами. Гензель же молча, открыл дверцу старинного фонаря и достал оттуда стеклянную колбу, которая располагалась на месте фитиля.