Таня Гроттер и птица титанов

Вцепился в палку цепко, как клещ. Танья потянула, досадуя на себя. Естественно, вытащить парня из трясины ей не удалось. Слишком капитально он засел. Хорошо, хоть сама удержалась на насыпи. И не надо рассказывать сказки про женские мышцы. Даже если ты и подтягиваешься двадцать раз, это не означает, что ты Геркулес.

– Веревки нет? – Юрсон боялся шевелить губами, чтобы в рот не попала жижа.

– Двадцать веревок! – мрачно ответила Танья.

– Скверно. Тогда ложись на живот и вцепись в палку руками! Тянуть не нужно – я сам! – велел Юрсон.

– Очень мне надо тебя тянуть! Чтоб ты утонул! – огрызнулась Танья, но совету последовала.

Она лежала на насыпи, вцепившись в древко, и ощущала себя сухопутным якорем. Юрсон выбирался долго и мучительно. У Таньи онемели пальцы.

Грязный, как свинс, Юрсон стоял на четвереньках и кашлял. Его рвало.

«Нет, не нахлебался! А вот кожей насосал. Неделю теперь будет как дохлый», – оценила Танья.

Откашлявшись, Юрсон встал.

Сдернув с пояса мешочек с самородками, он протянул его Танье. Она ударила его ногой по руке, и мешочек упал на насыпь.

– В расчете! – сказала Танья.

Юрсон удивленно уставился на нее. Его шатало.

– За что? – непонимающе спросил он.

– За тот буквиг. Он пророс с процентами. А теперь катись!

Юрсон мрачно кивнул и, наклонившись, поднял мешочек. Он был совсем тощий.

– Гулеб был прав. У меня не семнадцать самородков. Даже не пять. Их всего четыре! – сказал он с вызовом.

– Гулеб всегда прав, – отрезала Танья.

Именно это в нем ее больше всего раздражало.

– Гулеб – сволочь! – сказал Юрсон сквозь зубы.

Танья фыркнула.

– Ну и что? Он этого не скрывает. А ты сам не сволочь?

Юрсон пожал плечами. Его волновало другое. Танья догадывалась что.

– У тебя девятьсот грандов! – задумчиво сказала она.

– У меня их не девятьсот! – Юрсон глядел себе под ноги.

– А сколько?

Несколько мгновений Юрсон колебался, потом решился и отчаянно крикнул:

– Девятьсот двадцать! Ясно тебе?

Танья присвистнула.

Бывает же такое. Она-то знает цену каждому гранду. Собирал человек до кровавого пота, а теперь вот все потерял. До финиша ему не дотянуть.

– Сегодня я сойду с дистанции, и они прогорят. Зарабатывай все заново! А потом мне исполнится семь тысяч триста дней, и все! Я застряну здесь, как все остальные уроды!!!

– Сочувствую, – сухо сказала Танья.