Таня Гроттер и птица титанов

Откушена, выплюнута и растоптана. Она подумала, что не стала бы готовиться к Великой Гонке с таким рвением, если бы знала об этом раньше. Должно быть, поэтому мать-опекунша сказала правду только сейчас.

– Две разные личности в одном теле?

Мать-опекунша шевельнула руками, неожиданно длинными для такого сдавленного туловища.

– До момента объединения миров. Чтобы получить контроль над телом, тебе придется загнать на задворки сознания ту другую личность. Но убить ее ты не сможешь. И побежденная, и победительница все равно будут существовать внутри одной черепной коробки.

Случайно сунув руку в карман, Танья нашарила то, чего не заметили солдамаги, обыскивающие ее в темноте. Иначе они узнали бы этот маленький малиновый цветок и отобрали его. Цветок назывался «слухач». Идеальное орудие шпиона. Разлученный со своим бутоном, он позволял через прижатый к раковине уха стебель слышать то, что слышит бутон. Недолго, пока не высохнет сок.

Не задумываясь, Танья оторвала у цветка головку и, разжав пальцы, позволила бутону скользнуть вдоль ноги.

Конечно, она рисковала, но не так уж и сильно. На грязном полу хижины много сухой травы. Едва ли бутон заметят сразу, а через несколько часов головка высохнет и окончательно смешается с травой.

Подслушать саму Чумью! У Таньи голова начинала кружиться от одной этой мысли. Она не верила, что решилась на такое. Мать-опекунша никак не могла услышать звука падавшей цветочной головки, но внезапно она шагнула к Танье и схватила ее за руку.

– Что там у тебя? Что ты сделала? Не смей лгать! Твое дыхание изменилось! – резко спросила она.

– Ничего. Я… я вымокла. Пыталась согреться. У меня замерзли пальцы, – испуганно сказала Танья и очень удачно чихнула.

Мать-опекунша недоверчиво ощупала ее рубаху.

– Ни одной сухой нитки… Но заболеть ты не успеешь. До перемещения два часа! – проворчала она.

– А если она вытеснит меня? – спросила Танья.

– Кто?

– Ну эта… Таня Гроттер.

Чумья вытерла мокрую руку о свои лохмотья.

– Едва ли, Грутти! Как личность ты намного сильнее. Какой бы тяжелой ни была ее судьба – тебе пришлось вынести больше, а это очень закаляет.

Танья вспомнила даже не саму Великую Гонку, а свою подготовку к ней.

– Уверена, что сломаю ее. Не просто уверена. Я сломаю ее! – сказала она решительно.

– Хороший настрой! – одобрила мать-опекунша.