Татарские народные сказки

Прошёл час, вдруг поднялся ветер, пыль закрутилась, застлала всё небо, пегий жеребец в шестьдесят обхватов подскакал к золотому тополю и стал тереться о него гривой, потом выпил озёрной воды, снова потёрся гривой, повернувшись другим боком. Золотой тополь в шестьдесят обхатов не выдержал и с треском сломался у основания. Недолго мешкая, джигит выскочил из ямы, ухватился за гриву коня, но сесть верхом не сумел, высоко было. Жеребец, почуяв человека, кинулся стремглав, стал мотать его: то поднимался в облака, то бросался на землю, на горы, на камни.

Достигли огненной горы. Пегий жеребец остановился около огненной горы и обратился к юноше.

– О джигит, теперь отпусти руки. Я сейчас перескачу через огненную гору. Всё твоё тело опалит огнём.

Джигит в ответ:

– О жеребец, где я сгорю, там и ты цел не останешься. Не отпущу рук.

Пегий жеребец понёс своего седока через огонь. Три часа таскал его сквозь пламя и жар, наконец перенёс через гору; обожгло джигита, болело тело. Оглянулся джигит – огненной горы нет.

«Неправду говорил конь, это всего-навсего город», – подумал он и ещё крепче ухватился за гриву. Пегий жеребец в шестьдесят обхватов снова обратился к джигиту:

– О джигит, теперь отпусти руки.

Джигит в ответ:

– Нет у меня рук, которые я отпустил бы, куда ты – туда и я.

Так, споря, доехали они до моря. Пегий жеребец:

– Теперь, джигит, отпусти руки. Счастливо отделался ты, но от моря не спасёшься. Водой забьёт рот, ноздри, тут тебе и конец. Я же переплыву на тот берег.

Джигит:

– Не расстанусь с тобой. Куда ты, туда и я. Если забьёт мне водой рот и ноздри, то же самое и с тобой случится. Погибнуть, так вместе.

Разгневанный конь понёс джигита в море. Три дня, три ночи плыли они и приплыли к другому берегу. Конь нырнул и стал мотать седока из стороны в сторону, но юноша жив остался.

Поехали посуху и доехали до леса. Лес густой, такой густой, что и птице не пролететь.

Пегий жеребец в шестьдесят обхватов обратился к седоку:

– Видишь, какая чащоба.

Я стану продираться через лес. Отпусти руки, пока цел, раздерут тебя ветки-сучья, только руки останутся, которыми ты ухватился за мою гриву.

Джигит:

– Не отпущу рук, лучше умру. Где меня разорвёт, там и ты цел не сохранишься.

Разгневанный пегий жеребец понёс его через лес, стал бить о деревья, но джигит жив остался.

Через три дня, три ночи вышли они наконец из леса.

Долго ли ехали, нет ли, но вот доехали до высокой скалы.