Татарские сказки

Падишаху так нравилась Белая Кобыла, что стал он её выводить на площадь перед дворцом, чтобы люди посмотрели и порадовались красоте такой. Правда, сесть верхом на неё падишах не мог, потому что Белогривка продолжала подчиняться одному дурачку.

Начали другие конюхи у юноши выспрашивать, как ему удаётся сделать так, чтобы Белая Кобыла серебром сверкала: хочется им тоже заслужить милость падишаха.

Дурачок им всю правду по доброте душевной и рассказал:

– Помогает мне в этом перышко из хвоста птицы Семруг: когда я им Белогривку по спине глажу, сверкает у неё шкура, словно серебряная.

В тот же день конюхи передали это падишаху. Вызвал к себе правитель дурачка, и спрашивает:

– Отвечай, конюх, откуда у тебя перо Семруг-кош?

Юноша падишаху врать не стал:

– Когда я к тебе на Белой Кобыле скакал, на пути моём оказалась птица Семруг, которая посреди поля добычу терзала. Ухватил я птицу за хвост, но она взлетела в небо, оставив мне только одно перышко из своего хвоста.

Выслушал падишах дурачка, и приказал ему изловить Семруг-кош и доставить её во дворец.

Не хотелось дурачку за птицей ехать, начал он падишаху жаловаться:

– Ты, повелитель, так и не подарил мне обещанные чоботы и красную рубаху, не могу я в лохмотьях птицу Семруг ловить. Да и ни к чему она мне.

– Ладно, будет тебе и рубаха и чоботы, – обещает дурачку падишах.

Только дурачок всё равно отказывается за страшной птицей ехать. Разгневался тогда падишах, пригрозил дурачку.

Пришлось юноше соглашаться на трудное дело. Пошёл он на конюшню, и стал у своей Белогривки совета спрашивать:

– Ну, где мне найти птицу Семруг, да и поймаешь её разве?

Отвечает ему Белогривка:

– Задание твоё не такое уж и сложное. Сделай, как я тебе скажу, и без труда поймаешь ты Семруг-кош. Испроси разрешения взять себе коня в дорогу, да поезжай туда, где чудесная птица тебе в прошлый раз повстречалась. Там заколешь коня, шкуру с него снимешь, мясо посреди поля положишь, а сам в шкуре схоронишься.

Всё дурачок сделал так, как рассказала ему Белогривка: попросил коня, поскакал на нем в поле, где Семруг видел. На простом-то коне он три дня и три ночи ехал, не то, что на Белогривке. Добравшись до поля, зарезал юноша коня, содрал с него шкуру, и сам в неё завернулся.