Следи за знаками судьбы

Оно вам надо, такой объект нападения в палате?

А уже выгружая Трашкиных из машины, с недовольством оглядел дворик и сказал:

– Собаку вам, что ли, завести?

И на вопрос жены о том, чем закончился его спор с полицией, с возмущением рассказал, что полицейские сочли инцидент обычным хулиганством, хотя это же явное покушение на убийство. Только после его жалобы Сашке Огородникову обследовали берег, нашли место в ивняке, откуда камни кидали. Похоже, нападавших было трое. Размер обуви не определяется, следы на траве – это, знаете ли, не на влажном чернозёме.

Но Валерий Андреевич уверен, что среди них был сорок второй.

– А я думаю, что это были всё же подростки, – возразил Лёня.

– Ты видел кого?

– Нет. Было какое-то шевеление в кустах, что-то мелькало. Не в этом дело. Всё это не может быть организованным нападением. Кто знал, что я в шестом часу утра на реку пойду? Я до этого три дня за ворота не выходил. Так что поджидать меня там не стали бы, тем более втроём. А если бы поджидали, то запаслись бы чем-то понадёжнее камней.

И ещё, знаете… трое взрослых людей не стали бы так жестоко убивать незнакомого человека, который им ничего не сделал. Взрослые уроды делают такое в одиночку, им хватает ума не совершать преступление при свидетелях. Эти стадные бессмысленные злоба и жестокость характерна для подростков… или взрослых с психологией подростков… каких-нибудь неадекватов…

– Наркоманов, например, – кивнула Татьяна Ивановна.

– Борьку Акименко сразу проверили, – помотал головой Валерий Андреевич.

 – Его родители ещё вчера в областную клинику неврозов закрыли. Да я и без проверки бы сказал. Шесть утра для Борьки – железное алиби. Он до полудня спит.

Назавтра в гости пришла Анна Ивановна. В дом не зашла, сказала, что у себя в квартире в духоте насиделась. Устроились во дворе за столом. За забором Таисия Андреевна гремела посудой и визгливо пела:

– А Дездемона потеряла

Платок, что сам Отелло шил,

Отелло был ревнивый малый,

Он Дездемону придушил…

– Чего это она? – спросила Анна Ивановна.

– В их народном театре Шекспира ставят, – улыбнулась Наталья Алексеевна. – Наверное, роль обдумывает.

– Да нет, со злом поёт и противным голосом. Я Таську с малолетства знаю, это она не в духе…

Анна Ивановна вела себя непривычно нерешительно. Вздыхала, поглядывая на Сашеньку, играющую машинками на песке. Затянувшееся молчание прервала соседка, со стуком распахнувшая калитку.