Тео: зеркальный мальчик

Тот, правда, не обратил внимания, что от простейшей возни на полу его одежда превратилась в блестящие лохмотья.

– Тео, – произнёс мальчик тихим голосом. – Меня зовут Тео…

Он неуверенно поднялся на ноги и бросил взгляд на породившее его зеркало. Будто бы прощаясь со своим прежним миром. Память отказывалась служить: он помнил боль, холод и одиночество, а также тусклый огонёк, за которым Тео и пошёл прежде, чем оказаться здесь.

Теперь зеркало представляло собой просто тусклый кусок металла, в котором не было даже намёка на отражение.

Как будто весь оставшийся блеск потратился на появление мальчика.

Тот обхватил голые плечи руками: в комнате было довольно прохладно. Но почти сразу тонкие губы тронула едва заметная улыбка, когда мальчик увидел стопку какой-то рухляди.

Вскоре он стоял посреди комнаты полностью одетый в привычную для нового мира одежду. По крайней мере, хотелось так думать. Каким-то внутренним чутьём Тео знал, для чего нужны те или иные вещи, которые выглядели непривычно, но их функционал угадывался без труда.

После этого мальчик ещё походил по комнате, перебирая всевозможный хлам и тревожа унылый покой этого места в попытках вспомнить хоть что-то о своём прошлом.

Но тщетно. Кроме имени и некоторых знаний о вещах и бытовых мелочах вспомнить удавалось только какие-то смутные образы и чувства. Не сказать, чтобы приятные.

Тогда Тео вышел на улицу.

Открыв дверь, он оказался в заросшем дворе старого дома с заколоченными окнами.

Когда-то этот дом был окружён садом и дорожками, а от улицы отгораживался решётчатым забором с острыми пиками.

Наверное, тут росли цветы или, может быть, фрукты.

Теперь же осенний ветер раскачивал голые ветви деревьев, а на клумбах и газонах был только пожухлый бурьян. Бурые остатки опавших листьев покрывали дорожки, а садовые скульптуры заросли грязью.

Сам же дом смотрел на улицу ещё целыми, но зачастую заколоченными окнами. Осыпавшаяся местами штукатурка, трещины в фасаде, покосившееся крыльцо свидетельствовали о том, что дом знавал гораздо лучшие времена…

Тео поёжился: промозглый осенний ветер с лёгкостью преодолел препятствие в виде рубашки и лёгкой курточки.

Единственное, что более-менее выдержало этот натиск, был тёплый шерстяной шарф. Когда-то яркий, но теперь изрядно выцветший и траченый молью.

Живот серебряного мальчика издал вполне обычное урчание. Пока – лишь вопросительное, но вскоре это тянущее чувство в животе грозило превратиться в невыносимое.