Золотая кровь

И её подруг тоже тётями. Теперь Светке с ним общаться лишний раз не хочется, перед людьми стыдно: это сколько же ей лет, если предпенсионного возраста мужик её тётей зовёт!

Куда Анютка девалась? Где-то в Европах. Мачеха её растила, баловала, учила, а когда вырастила, возник квартирный вопрос.  Верочка-то после распределения отработала на инженерной должности положенное, а потом двигалась по комсомольской и партийной линии. Больших постов не достигла и закончила карьеру в пятьдесят пять в должности мелкой чиновницы районной администрации.

Жили они в трёхкомнатной «распашонке», которую Виктор от завода получил. Славка после армии остался в Прибалтике, женился. В перестройку начал свой бизнес, торговал видаками, потом компьютерами. А в начале 90-х внезапно объявился в Питере. Не то по национальному вопросу с женой разбежался, не то из-за бизнеса земля под ним горела. Восстановился в институте, и это в тридцать! В родительском доме, конечно, не жил, но прописался. Там ведь ещё Серёжка в коляске пищал, которого Верочка умудрилась чуть не в сорок родить! Ещё и дочь родная замуж выскочила и зятя иногороднего привела.

От этой тесноты у Верочки зубы прорезались, и она от своей администрации добилась четырёхкомнатной квартиры, в которой они до сих пор живут. Виктор с сыном и зятем отделали её так, что любо-дорого глядеть. Только переехали, и тут у Анечки крышу сорвало. То ли раздражала её весёлая студенческая семья младшей сестрёнки, то ли показалось, что она в своей семье Золушка, но потребовала она выписать на её комнату отдельный лицевой счёт: «Приватизирую и продам!» Представляете? Виктора тогда первый инфаркт шибанул.

Ситуацию разрулил бизнесмен Славка. Всю жизнь выглядевший в семье недовольным, он вдруг сказал сестре: «Тебя мать растила и выхаживала, ночей недосыпала. Ты забыла, как она в больницу с тобой легла, оставив грудную Олечку на тётю Олю? А как всю семейную казну разорила на адвоката, чтобы тебя от колонии отмазать, когда вы подростками попались на уголовщине? Ты ей всем обязана: и здоровьем, и жизнью, и образованием, и свободой! Даже тряпки, которые на тебе, не все на твою зарплату куплены! Так вот тебе моё слово.

Делаем всё официально. Оцениваем квартиру. Выплачиваем тебе седьмую часть. Ты выписываешься, и чтоб духу твоего здесь не было!» Она ещё возмутилась: «Почему седьмая? Квартира папина, мамина, моя и Олина… и Серёжкина». «Нет уж, сестрица, тётя Вера получала её на семерых, вот одну седьмую и получишь».