Жизнь в нелюбви

– А ты не отправляй, бабуленька, он всё равно пропьёт!

Один из полицейских что-то пробубнил в рацию, и оба направились к выходу.

На обратном пути, а идти им было не близко, Ксения Владимировна высадила их у парка, где не было камер, и им предстояло перейти «зебру», а потом пересечь парк по сквозной аллее, они обсуждали это происшествие:

– А если бы они спросили документы?

– Дома остались!

– А задержали бы?

– Так я вам для чего? Женщину с ребёнком задерживать – это же днище!

– Ох, Макс, а если бы они к тебе пригляделись? Нет, впредь я буду законопослушной! Господи, только бы всё обошлось!

Но не обошлось.

Едва они углубились в парк, как сзади послышался топот.

– Гопота, – сказал Макс. – Бежим! Карты давай!

Сумка у неё была потрёпанная текстильная, из реквизита Макса, с такими старухи за продуктами ходят. Вика на бегу вытащила из неё картхолдер и сунула его подельнику. Тот остановился и наклонился, она поняла, что в носок решил спрятать. Когда Макс её догнал, она приметила какой-то браслет, надетый на пальцы.

Застрял, что ли? Только потом она поняла, что это кастет.

Убежать не удалось, их догнали и окружили. Первым делом сумку выпотрошили. Но там были только какие-то тряпки, которые служили для придания объёма, и не Викой туда были положены. Потом подступили к ней:

– Где карта?!

Значит, от банка вели.

– Где-где! Менты отобрали, – прогнусавил Макс, уткнувшись в Викину необъятную бутафорскую грудь.

– Двое с рацией заходили, – заныла Вика, обрадовавшись подсказке.

 – А у меня, как назло, паспорта нет. И карта на имя сына. Они сказали, завтра с утра в отделение… и чтобы с паспортом… и чтобы заявление от сына. А он в Москве на вахте, только через неделю будет.

А сама легонько подталкивала Макса, мол, беги. А он или не понимает, или задумал что. И тут ещё один из этой четвёрки голос подал:

– Обыщите её, бабы обычно или в лифчик, или в трусы деньги прячут.

– Вот ты и обыскивай, – отозвался второй.

Понятно, почему они так нерешительны.

Была бы на её месте юная красотка, или даже не очень юная, или не совсем красотка, или даже сама Вика, но в натуральном виде, они бы тут соревновались за право добраться до её нижнего белья. Но обшаривать безобразно жирную старуху малолетним гопникам, конечно, западло. А придётся, деньги-то нужны. Вика представила себе, как они будут рвать тряпьё на ней, а потом отламывать пластмассовые фижмы, и похолодела, хотя до этого вспотела от бега в таком тряпичном коконе.