Жизнь в нелюбви

Он увидел маску на лице того, что закрывал двери, потому что толкнул напарника, и они разбежались по обе стороны крыльца.

– Боб, вытолкни бабку!

– А может, прибить её?

– Думаешь, от дохлой меньше вони будет?

Знакомый голос. Неужели из своих? И где остальные? Двое сразу прошли в операционный зал? В ступоре она уставилась в окно. Может, последний раз видит и солнце, и яркую майскую листву, и голубей на асфальте…

Очнулась только от грубого толчка в плечо. Разворачиваясь, увидела бабулю, лежащую на крыльце.

Живая, слёзы рукавом вытирает. Повернулась и пошла к стеклянным дверям, ведущим в зал.

Дальнейшее ощущается то ли сном, то ли как финал студенческой пьянки, когда мозги выключены, соображалка не работает и память тормозит. Как будто в зале стало темнее, звуки приглушены и слова невнятны. Да… вроде бы она перевязывала Свету, свою новую начальницу, а потом перетаскивала её к стене, где прежде стоял длинный диванчик из кожзама… а где он? Налётчики за перегородку перетащили, оставив из мебели лишь банкетку, на которой сидят две старухи и пожилой здоровенный мужик.

Рядом устроился прямо на полу, привалившись к стене, мужчина, зашедший последним. Мальчик лет четырех у него на коленях, подросток рядом сидит. Вика без опаски подходит к своему окошку и говорит:

– Эй, хоть кресло одно верни! Нельзя же детям и женщинам на полу сидеть!

– Ты охренела? (Этот, который сидел на её рабочем месте и выбирал из кассы банкноты, конечно, другой глагол употребил, замахиваясь на неё кулаком).

Но тут через её плечо кто-то рявкнул:

– Ты что, чудила, здесь устроил? Ты на кой мебелью проход загородил? Как тут прыгать будешь, когда менты на штурм пойдут? (Обращение, конечно, на другую букву, это Вика так для себя перевела, чтобы потом рассказывать).

Орал тот, что в красной маске. Похоже, он тут командует, мечась между кассовой перегородкой и стеклянной дверью, на которую он опустил жалюзи. Он уже ответил на звонок полиции по стационарному телефону, пока Вика искала аптечку.

Она не очень расслышала, что он там требовал, но поняла, что требования его дурацкие, и никто их выполнять не будет. Но до того Вика успела увидеть через стекло, что второй диванчик, короткий, стоит у стены за крайним терминалом, и на нём лежит четвёртый налётчик с обрезом в руке, контролирующий вход, выглядывая в щель между стеной и терминалом. Так себе укрытие, лежать удобно, но пулю схлопотать очень даже просто, это даже невоеннообязанная Вика поняла.