Страшные сказки. Осенний сборник историй

С него все началось, та самая белая полоса, которая окончилась кошмаром.

Я нашла в телефоне номер моей университетской подруги, не особенно веря на успех. Мы не общались уже давно, не созванивались, не ходили друг к другу в гости, не виделись… Но она единственная могла дать мне ответ.

К моему удивлению, номер отозвался длинными гудками, а вскоре из телефонной трубки раздался голос Ольги. Она была удивлена звонку и не слишком рада слышать мой голос – из динамика с ее стороны доносились звуки какой-то веселой музыки и громкие голоса.

Но приехать согласилась, хотя бы просто пообщаться.

Ольга… стала другой. Она и раньше была довольно уверенной в себе, яркой, знающей себе цену, а теперь… Дорогая одежда, дорогая машина, дорогие украшения – буквально все в ней кричало, что свою удачу она крепко держит за хвост и не собирается отпускать. Брезгливо осмотрев меня, она покачала головой, коротко поделилась своими успехами и уехала, чтобы больше никогда не отвечать на мои звонки.

Я даже не винила ее. Пока…

Мне незачем было жить. Да и как? Овощем, жалким инвалидом, потерявшим все? В любой момент мой муж мог отозвать сиделку, выкинуть меня на улицу, и я ничего не смогла бы с этим сделать. Так что, можно сказать, это был удар милосердия, добивающий и так уже мертвого человека.

Я решилась на самоубийство. Пока сиделка занималась своими делами, выкатила коляску за ворота дома, по ровной проселочной дороге докатилась до реки и уже почти заехала в холодную воду.

Но у судьбы были другие планы на меня.

Ее звали Федора. Ей было очень много лет, и она жила отшельницей в своем доме у реки. В деревне ее называли ведьмой, колдуньей, но уважительно кланялись при редких встречах. Так вышло, что за время своего заточения я ни разу не пересеклась с ней, и попалась на глаза только в период самого страшного своего отчаяния. Федора, несмотря на возрастную слабость, вытащила меня из воды как того кутенка, на горбу доволокла в свой дом, уронив на плохо обструганные доски, и, закатив рукава, принялась что-то там ворожить.

Я не вслушивалась – сил не было ровно ни на что – только старалась не заснуть под мерное бормотание и треск внезапно загоревшихся свечей.

Когда я пришла в себя – за окном домика стояла глубокая ночь. Федора сидела у большого стола, подперев щеку, и вглядывалась в большое старинное зеркало, не обращая на меня ровным счетом никакого внимания.