Доктор гад

Тварь кричала тысячами голосов, хныкала, свистела, пищала и ревела на все лады – тысячами мёртвых голосов, которые когда-то раздавались в мире телесном, но ныне отошли во всемир. Глотку прорвало изнутри, и оттуда высунулась рука со скальпелем, а затем появился и сам Ребус, кромсающий тварь вдоль и поперёк.

– Порядок, шеф? – крикнул ему Ерл.

– Ага, – Ребус ловко прыгнул на землю. Или то, что было вместо неё в личной недействительности механика Вонцеса. – Гляди, растворяется, – он кивнул на тлеющую тварь.

Обычный туман так не исчезает, но этот как будто сгорал и испарялся. – Хотелось бы добить проклятие сегодня и выписать его поскорее. Справишься? Потому что я – всё, – он провёл ладонями по окровавленному животу.

– Справлюсь, – Ерл поскрёб прут клетки, который мигом начал ржаветь и осыпаться. – Спасибо, шеф.

Дитр оторвался от окуляра и повернулся к шеф-душевнику, который, пошатываясь, поплёлся в другой конец комнаты. Он чуть не упал и опёрся на стену, а поняв, очевидно, что дальше идти не может, сполз на пол и снова закурил, задрав к потолку небритый подбородок.

У душескопа его сменил Клес, который увидел, что пациент в нормальном бессознании.

Ребус выпустил струю дыма и с хрустом повернул голову к Дитру.

– Я впечатлен, – сразу же сказал он, едва Ребус успел открыть рот. – Потрясающе.

Ребус хмыкнул и продолжил пыхтеть папиросой, стряхивая пепел прямо на пол. С Вонцесом закончили минут через пять, и Клес принялся возиться с приборами, отсоединяя нос и конечности, а затем с капельницей с питательным раствором.

Ерл вытирал лоб рукавом, а затем нюхал ткань, словно боясь учуять на себе чужое безумие. – Помогите встать, – слабым голосом попросил Ребус, у которого сил, казалось, только и хватало на то, чтобы курить.

Дитр бросился к нему, но Клес его опередил, загородив своей тушей. Дитр про себя усмехнулся, представив себе армию, состоящую из солдат-клесов, которые так же будут относиться к своим офицерам. Такая армия стала бы непобедимой.

Фельдшер, ростом почти с Ребуса, но ширококостный и потому казавшийся даже крупнее исхудавшего шеф-душевника, перекинул его руку себе через плечо и потащил прочь, пока Ерл занимался пациентом, даже и не думая требовать помощи у фельдшера. Клес притащил его в кабинет, а под конец уже почти нёс его на себе – тот обмяк, и ноги его волочились по полу.

– Ложись, так, – приговаривал он, укладывая Ребуса на заваленный какими-то газетами диван. – Спи.