Доктор гад

Номер «Схрона» подробно описывал новый «закон о доброкончании», согласно которому врачи могли обрывать жизнь неизлечимо больных пациентов по просьбе последних. Дитр удивлённо приподнял бровь – время, к которому он привык, часто сотрясалось дискуссиями по поводу убийства милосердия, которое прощалось только военным и только в условиях чрезвычайного положения. Боясь произвола, государство запрещало такое даже полицейским под страхом расстрела. Но всякий раз, когда подобное случалось, полиция прикрывала своих – вспомнить хотя бы Ралда, застрелившего женщину, которую тень маньяка заставила проглотить битое стекло и обрекла на мучительную смерть.

Но и в этом времени принятие закона сопровождалось скандалами. Саму личность инициатора лобби, доктора Рофомма Ребуса, журналист определил как «скандальную». Ребус, по его словам, лишь искал способ заставить душескоп заработать в полную силу, превратить его из диагностического прибора в систему, с помощью которой можно оперировать душу. Для этого требовалось заключить со всемирным посмертием контракт наподобие тех, что заключали целители древнего государства ирмитов, ныне затерянного в песках и населённого демонами.

На вопрос, нет ли у него опасений, что Конфедерация повторит путь ирмитов, Ребус ответил отрицательно, добавив, что ему по большей части плевать и свой выбор он уже сделал и принёс должную жертву («Прим. ред.: что бы это ни значило»). Отступление от контракта влекло за собой всемирные санкции, силу которых определяло совершённое нарушение, – то был первый закон, за исполнением которого не нужно было следить полиции и чиновникам.

– Натворил ты тут дел, доктор, – Дитр присел рядом с ним на диван и погладил спящего по плечу. Котёнок тут же проснулся и, зашипев, предостерегающе поднял лапу с выпущенными когтями. Зверюга мало чем отличалась от его коллег.

Место, наверное, тоже пронизано золотыми нитями времени – ведь как-то же работают сейсмологи и метеопредсказатели, не опираясь на человеческую суть.

Дитр, рискуя опять подхватить головокружение и тошноту, раскинул текущее, нащупывая прошлое, и стал медленно смотреть.

Трое человек ползали по полу между разложенных бумаг и свитков – Ребус, Равила Лорца и какой-то худой мужчина в очках в форме врача Больничной дуги.

– Получается сущая чушь, если переводить дословно, – сказал мужчина в очках. – Укрепить… слияние… руки исцеляющей и мёртвого?

– Посмертия, – предположила Равила.