Доктор гад

– У вас – друг, – внезапно заявил Парцес, на миг показавшись удивлённым.

– Был. Погиб два года назад. А у вас была жена, – Рофомм притронулся к его уху, отчего Парцес отпрянул, подозрительно сверля его серыми, как туман, глазами. – Жена-гралейка с нежным лицом, которое вы наверняка могли гладить и целовать часами. Я видел, – он провёл пальцем по своему лбу, – как вы её любили. В вас много нерастраченной нежности, господин Парцес.

– Как видели? – резко спросил он. – Через этот душескоп?

– Нет же, я не видел вашу суть через душескоп.

Через ваши ночные кошмары, – Рофомм болезненно нахмурился. – Я же сказал, что избавляю вас от ночных кошмаров…

– И потом смотрите их сами? – догадался Парцес, вдруг скривившись. Он быстро понял, в отличие от других. Кошмары не девались никуда, не растворялись во всемире, когда он вытаскивал их из бессознания пациентов. Кошмары он пожирал своей грохочущей душой и затем видел сам – каждой страшной ночью. – Вы не боитесь… – Парцес запнулся, покосившись на коробок спичек, который Рофомм всё ещё сжимал в руке, – сойти с ума?

Шеф-душевник тихо и шипяще рассмеялся, следом за ним захмыкал и Парцес.

– Господин условный, – Рофомм перестал улыбаться. – Я обесчеловечиваюсь змеиной формой, я уже ничего не боюсь. Однажды я просто не вернусь в человечий облик и уползу в небытие – с этим я уже смирился. Иногда, – он поднёс коробок к глазам Парцеса, – я чувствую, что я больше не здесь, что я больше не ощущаю своего разума, и тогда… – он грохнул спичками.

 – Но иногда и это не помогает. И я обесчеловечиваюсь. Но это мой выбор. Не будь я проклят, я бы не смог изобрести душескопа…

– Вы изобрели душескоп, – сказал Парцес тем же тоном, каким недавно говорил о том, что у Рофомма был друг.

– Не понимаю, чему вы удивляетесь…

– Я нисколько не удивляюсь, что вы изобрели душескоп, омм Ребус.

– Я бы не изобрёл душескопа, с помощью которого Равила сможет избавить вас от мрака, – продолжил он.

 – Я проклят по своей воле – в отличие от вас. Как умерла ваша жена? – вдруг спросил он, сбив Парцеса с толку. Тот растерянно моргнул, но тут же собрался и ответил:

– Давняя болезнь. Хроническая, наверное. Не хочу об этом…

– Люди нашей национальности не доживают до половозрелого возраста, если у них наличествуют хронические заболевания, уж не спрашивайте почему, – Рофомм грустно дёрнул ртом.