Старый Свет. Книга 1. Поручик

* * *

Через два часа подошедшие на помощь к нам роты разоружали лоялистов. Потрепанная бригада входила в город. По итогу мы взяли в плен около четырех тысяч недообученных рекрутов и еще три сотни закаленных в боях вояк.

Я смотрел на солнце и жмурился. Как же это так вышло, что штурмроту приняли за основные силы бригады? Лоялистские командиры да и давешний парламентер скоро поймут, что дико ошиблись, и проклянут тот день, когда родились на свет…

Перед моими глазами мелькнуло что-то белое, и до боли знакомый голос сказал:

– Э, герой-дипломат! Пока товарищи кровь проливают, он тут панталонами размахивает! Цирк-шапито какой-то! Непорядок, поручик!

Это был Феликс с романтично перевязанным лбом и той самой тряпкой в руке.

– Уверен, этот случай занесут в учебники. А панталоны твои в музей войны поместят! – сказал он и помахал у меня перед носом изящными кружевами.

Глава 4. Капель

С черепичных крыш зданий барабанили крупные капли талой воды, добавляя шаловливые нотки в четкий ритм походного марша.

Рокотал барабан, ротный флейтист старался вовсю, выводя мелодию. Солдатские сапоги дружно топтали чуть сыроватую землю дороги.

– Эй, ты чего такой кислый? – Феликс смотрел сверху вниз, с седла.

Под ротмистром выплясывал красивый серый жеребец с короткой гривой и выразительными глазами.

Я устало махнул рукой. На душе было тяжко, хотя ясной причины этому не наблюдалось.

– Смотри, день какой!

Феликс тронул поводья, и конь с места взял в галоп, оставив после себя небольшую радугу в поднятых копытами брызгах из лужи.

Денек и правда был хоть куда: настоящий, весенний. Я видел, что люди как-то приободрились, исчезла эта гнетущая атмосфера, которая царила в моей штурмроте весь февраль и март. А у меня в голове витали какие-то нехорошие предчувствия, смутные и неясные.

Издалека, обернувшись в седле, ротмистр Карский крикнул мне:

– Эй, пехота! Я вперед, найду вам местечко потеплее, чтоб задницы себе не простудили!

Солдаты одобрительно погудели ему вслед.

Любят они Феликса – он же у нас герой. А меня? Любят меня солдаты?

Колонна двигалась по обочине дороги. Сутулая фигура Стеценко отделилась от строя и двинулась мне навстречу.

– Поручик! – сказал он, закуривая. – Вот я тебя никак не пойму… Зима была, в окопах мерзли, жрать было нечего – ты ходил, улыбался, анекдоты травил. Сейчас солнышко, теплынь – а ты пасмурный, как тот филин.