Старый Свет. Книга 2. Специальный корреспондент

Прислуга, а точнее население поместья, состояла из молодых и красивых людей. Форменная одежда выглядела опрятно и даже элегантно: от белых передников горничных до сверкающих медных пуговиц на мундирах тех самых строгих сторожей. Эти были тоже молоды и красивы, но глаза выдавали в них настоящих матёрых волков.

– Быстро вы встали на ноги, – догнал меня Летика. – И двух суток не прошло!

– Опухоль на ноге спала, скоро и костыли брошу – припарки Филатра работают. А что касается ребра и всего остального, это терпимо.

Бывало… – оборвал я себя на полуслове.

– Бывало и хуже? Бывало, ещё и ружьё при этом стреляло? – Этот тип явно хотел понять, что я за человек. – Вы за кого воевали?

– За Новую империю, – с вызовом глянул на него я.

Несмотря на то что Колония была формально независимой от Альянса, мифология и нарративы, распространяемые лаймовской прессой по поводу лоялистов, Ассамблей и нашей гражданской войны, видимо, пустили корни и здесь. Я уже замечал кое-кого из своих бывших сограждан, которые осели в Гертоне.

Они совершенно точно носили раньше синие мундиры. Местный народец с куда большим вдохновением слушал их рассказы про «души? прекрасные порывы», в которых души? – это глагол, а душители – это ваш покорный слуга и ему подобные. «Свобода, равенство, братство» – это всегда звучит красивее, чем «Порядок, тяжкий труд и реформы».

– Вот как! Ну конечно – кто бы пустил лоялиста на хлебное место в ИГО?

– Ой, бросьте вы. Была амнистия.

Дыбенко, который написал про Свальбард, лоялист. И что? Живёт и здравствует. Я лично с ним знаком – отличный парень!

– Вас послушаешь – у вас там тишь, гладь да Божья благодать. – Кажется, это была его привычка – говорить стихами.

– Когда страна и её народ проходит через то, что прошла империя, становится кристально ясно, что работающий водопровод и наличие в магазине молочной смеси для детского питания гораздо важнее, чем крики ораторов с трибуны и портрет, который висит на стене.

Сейчас у нас всё работает, и прилавки полны уже несколько лет подряд. И народ это ценит.

– Такой прагматичный подход… Чарка и шкварка важнее идеалов и принципов?

– Не передёргивайте. Эта чарка и шкварка появились именно потому, что нашлись люди, непреклонно верные своей присяге, стране и принципам.

– А свобода? Права человека?

Я вспомнил шелуху от семечек, плевки на мостовой Яшмы и повешенную за ноги семью, и меня передёрнуло.