Касаясь Пуст0ты

Привычные атрибуты, как жертв, так виновных. Еще немного и начнет мять в руках перчатки.

– Поступок Уорона…– она утерла нос краем перчатки и, скорее желая оправдать себя, чем вступиться за мужа, произнесла: – Поступок Уорона нас всех шокировал. Мы и подумать не могли, что он….

Я остановил ее прежде, чем она успела пуститься в подробности, и протянул раскрытую ладонь. Она знала, что это значит, но не решалась протянуть руку в ответ. На лице ее появилась та самая улыбка, после которой обычно благодарят за все и уходят.

– Я не могу вас слушать без этого, миссис Гибсон.

Она понимающе кивнула, но руку по-прежнему держала при себе.

– Вы знакомы с правилами, миссис Гибсон?

Она тяжело вздохнула и заговорила так, будто слова сначала требовалось прожевать, прежде, чем выдавать их кому-то. Они выходили из нее частями, и с трудом сходились в одном предложении.

– Я должна отвечать честно. Кратко или полно, вы скажите сами…Главное, честно.

– Все верно. – Ободренная похвалой, она заулыбалась, как школьница, получившая хорошую отметку.

– Ложь будет сказываться, прежде всего, на вас. Сначала вы почувствуете легкий укол, затем, если продолжите врать, или пытаться свести ответ к простому «Да» или «Нет», покалывание усилится. Мы будем продолжать до тех пор, пока у меня не иссякнут вопросы.

– Да, да. Я все понимаю.

Она сложила на краю стола перчатки и протянула мне руку. Момент установления контакта всегда одинаков, и к нему одинаково трудно привыкнуть. Это как касаться оголенных проводов и надеяться, что на этот раз тебя не ударит током.

Считается, что во время чтения наномашины затрачивают столько же энергии, сколько при лечении тяжелой простуды или мелкого перелома. Если переводить на человеческий язык, я «болен» всегда.

– Начнем с простого. Отвечайте кратко. Ваше имя – Кларисса Гибсон?

– Да, сэр.

На вопросы она отвечала ровно, без всякого замешательства, пока дело не дошло до самого главного. Я почувствовал легкое напряжение, сопровождающее каждое ее слово; напряжение, незаметное для того, кто лишь смотрит на человека и не ощущает его дискомфорта.

Я бы не назвал это ложью, скорее не совпадением ожиданий с действительностью. Кларисса говорила одно, но думала совершенно иначе. И ее злоба на себя, на мужа, на кого-то еще, о ком я не успел спросить, просачивалась в меня все глубже.

– Вы знали о планах мужа избавиться от чипа?

– Я предполагала, что он может…– Лицо ее скривилось от боли, прошедшей через все тело.