Касаясь Пуст0ты

Я понимаю, почему я здесь; ощущал это потому, как бьется сердце и стопорятся мысли.

Однако не мог что-то произнести вслух, не мог уйти дальше ощущений и половинчатых мыслей. Это как предвидеть финал фильма еще на первых минутах. И дело здесь не в суперинтуиции (не в моем случае), а в повторной прокрутке уже известной картины. Вот я вхожу в кабинет, вижу отца, нависшего над матерью; как она медленно, будто желая спрятаться, ползет к стене. На ее лице кровь(засохшая и свежая). Мать утирает проступившие на глазах слезы, но я не слышу всхлипов, лишь тяжелое дыхание.

Она медленно втягивает воздух и выбрасывает его из легких вместе кашлем.

– Проходи, сынок. Я подумал, нам не помешает семейная встреча, мы ведь так мало проводим времени вместе. – Отец засучил рукава рубашки повыше и указал на стул, на тот самый, на котором я корчился пару часов назад. Вены на его правой руке заметно набухли, а пальцы непроизвольно подрагивали.

– Что ты хочешь с ним сделать? – Мама не могла идти, ноги ее не держали, и она решила ползти.

Карабкаться по ковру, как по крутому подъему, пока отец не вырос прямо перед ней и не преградил путь.

Он схватил маму за руку и потащил ко мне.

Настала моя очередь пятиться к стене. Я отступил назад, хотя отступать было некуда. Я только вошел, и дверь все еще подпирала меня со спины. Отец подтолкнул маму вперед, сжал одной рукой ее подборок, а другой притянул к себе. Всякий раз, когда мама пыталась отвести взгляд, отец усиливал хватку.

Удивительно, что я до сих пор не услышал хруст. Мама оказалась так близко, что в какой-то момент наши щеки соприкоснулись, и я увидел в ее глазах собственное отражение.

– Смотри на него, Клара! Смотри! Его ты предала! Или…– Отец отпихнул ее в сторону и схватил за руку уже меня,– Или он тоже помогал «АрКейну»?! Нам ничего не стоит это проверить.

Я чувствовал «слово магистра», как его сила проникает сквозь кожу; стопорит наномашины, делает их неподвижными для всего, кроме голоса отца.

Отец стоит на порядок выше чтецов, с которыми мне приходилось иметь дело во время учебы. С ними я сохранял хоть какую-то подвижность мысли, мог взять паузу для раздумий. С отцом же малейшее промедление вызывает скачок давления, что не лучшим образом сказывается на способности думать. По итогу ты выдаешь все без разбора, как ребенок.

– Прошу тебя, Роб! Не надо!

– Ты знаешь, что я хочу услышать! Скажи мне это, и я отпущу его.

Мама колебалась.