Старый Свет. Книга 3. Атташе

 – Шаам! Шаам! Такие слова на отца? Если бы не малыши-кафры, здесь уже были бы сотни Тарантулов с ассегаями! Кафры и наши союзники из иностранного легиона встали на их пути! А что будет, если к Тарантулам придут Скорпионы, Аспиды, Сколопендры и прочий блооди скаам из Сахеля? Что будет, если кафры дрогнут или погибнут все до одного? Кто защитит их семьи, защитит Наталь? Не знаешь? Я скажу тебе! Ты! Ты и другие первенцы, кого не взяли в коммандо. Вы наш последний рубеж! Или ты думаешь, что твой крааль один такой в предгорьях, что инженеры из Протектората начертили план только тебе? Густав Гёссер строится на семь миль западнее, Отто Бенхауэр на пять миль восточнее.

Сколько у тебя людей, а?

– Полсотни юношей и стариков… – потупился Луис. Он уже понял, что был неправ.

– Полсотни гемайнов! Если кафры увидят, что кто-то из соседей осаждён, что сделают пять десятков гемайнов в тылу врага?

– Снимут пять сотен скальпов! – понимающе ухмыльнулся младший Боота.

Он явно повеселел.

Вот ведь свирепый народ! Им бы в ветхозаветные времена жить, ей-Богу.

* * *

После отдыха в краале-редуте Луиса и странном общении с молчаливым инженером по фамилии Манштейн, которое заключалось в совместном распитии десяти чашек ройбоса на двоих и разговорах о лютневой музыке шестнадцатого века, я двинулся дальше в сопровождении мальчика-кафра на осле.

На лошадях кафры не ездили, а вот ишаков порой седлали. Мальчик ехал за газетами и лекарствами в Самарию, так что взялся меня проводить, поскольку оттуда до Капернаума, где расположилось имперское посольство, было рукой подать.

За десять часов дороги и три привала этот пятнадцатилетний джентльмен здорово успел утомить меня своими разговорами о политике. Большего патриота и шовиниста, чем этот юноша, я до этого не встречал.

Он ненавидел лаймов так, как будто каждый из них самолично накормил его ослика гнильём. По словам кафрёнка выходило, что этих выходцев с туманных островов породил сам Вельзевул, научив их разнообразным грехам, и теперь главной задачей этих исчадий ада было совращать с пути истинного остальные народы.

И первыми жертвами коварства островитян пали жители прибрежных городов, потому как выбрали своим архиепископом настоящего лайма.

– А жена его ведьма! Она варит зелье и из котла брызгает в облака, и потом идёт дождь из лягушек, – со знанием дела шевелил чёрными бровями этот эксперт.