Старый Свет. Книга 3. Атташе

Веста бесцеремонно подвинул стул к нашему столику:

– За что вас отделали, поручик? Я надеюсь, те, кто напал на вас, выглядят хуже?

– Чёрт его знает, как они выглядят, там было темно. А отделали меня за то, что, как вы и сказали, я поручик. А вы, Веста, с дамой не поздоровались. Фу, как некультурно. Неужели моя ободранная физиономия затмила для вас госпожу Изабеллу Ли?

Джон Веста смешался и отстал, удалившись к своему месту. Моя спутница только иронично подняла бровь.

– У меня сегодня есть намерение напиться.

Редко могу себе это позволить. Но сегодня я не на работе, и вы мой сопровождающий. Могу я рассчитывать на то, что буду доставлена в каюту в целости и сохранности? Вы джентльмен?

Я подавился слюной и закашлялся. Джентльмен? Видал я джентльменов… Например, колонеля Бишопа.

– Нет, я не джентльмен. Но будьте уверены, ни капли спиртного в рот сегодня не возьму и буду исполнять роль вашей заботливой тётушки.

– Эх, поручик, будь я лет на двадцать помоложе, то не поверила бы.

А так… Гарсон, бренди! – Она подозвала официанта, а потом снова обернулась ко мне: – Расскажите мне об империи, ладно?

* * *

Мы отлично проводили время. Я рассказывал о становлении мирной жизни в империи, освоении севера, общественном компромиссе, железнодорожном буме, цеппелиновой лихорадке, изменениях в сфере образования и строительстве каскада ГЭС на Борисфене. А она говорила о своей молодости в Ассинибойне, роскоши и нищете Сипанги, стремительном взлёте одних и падении других.

Беседовать по душам с умной женщиной на равных, без всякого романтического подтекста, это отдельное удовольствие, которое я всегда ценил особо.

Баритональный тенор Юсси Густавсона был неплох, баллады слегка заунывны, но вполне мелодичны и проникновенны. О чём он пел, я не понимал от слова совсем, его акцент родом из Хедебю был ещё более заковыристым, чем креольское произношение Изабеллы Ли, когда она исполняла песни своей малой родины.

А потом появился Гёрлих. Он без всякого пафоса уселся за столик в углу у самой двери и принялся поглощать картофельные кнедлики с гуляшом и зелёным горошком, запивая простую еду малым графинчиком настоящего шнапса. Тевтон не подавал виду, что знает меня, только поглядывал из-под седых бровей, цепко, подозрительно.

– Так скажите, поручик, за что вас побили? – наконец спросила Изабелла.

– За то, что имперец. Это даже забавно.