Tervist, рыбка

Head isu[15 - Приятного аппетита (эст.)]. Приятного аппетита.

Краем глаза я увидела, что девушка подошла к пепельнице на деревянном ограждении террасы и выбросила окурок. Она осталась стоять там, обращённая лицом к городу. Волосы заканчивались на уровне её поясницы, полностью закрывали спину, покатые плечи, руки.

–Они вытоптали яму.

–Кто? – вернувшись к собеседнику, немного агрессивно спросила я.

–Я думал, ты переспросишь, крестьяне ли.

Парень затушил сигарету о столешницу и быстро сдул пепел со стола, держа вторую руку под ним.

В начале нашего знакомства он поставил рядом с ножкой стула рюкзак и сейчас, судя по движениям видимой части плеча, пытался что-то из него достать. Или убрать.

Он продолжил:

–Лошади, конечно. С тех пор все рынки по-эстонски называются «яма» – «jaama». Большинство крестьян тогда говорили по-русски, и эстонцы заимствовали их слова. Было важно говорить так, чтобы слух покупателя радовался.

Он встал, потянув закрытый рюкзак за лямку, и закинул его на правое плечо.

–Мне пора. Спасибо за компанию. Будь внимательнее. Не попадайся ни на чьи уловки. Туристы бывают рассеянными. Не все такие деликатные, как я.

Я попрощалась с ним.

Парень спустился по лестнице сразу на улицу. Больше я его не видела. Как и своей поясной сумки с банковской карточкой. Как и кодов для операций в мобильной банке к ней – за девять месяцев жизни в Финляндии я так и не нашла времени сходить в банк. Идентификация личности в одном из отделений позволила бы пользоваться функциями мобильного приложением без кодов: пересылать деньги на свои или чужие счета и оплачивать услуги.

В сумке оставалась ещё десятиевровая бумажка. Она-то и стали его наживой, так как украсть деньги с карты ему было бы сложно.

Когда он спускался с террасы, я еще не знала, что впереди будет много часов, когда смогу просто смотреть на красивое лицо Элины.

Kadriorg

(Кадриорг)

Длинноволосая девушка оглядела носы замшевых кроссовок, подходя к деревянным перилам террасы, – убедилась, что они были целы после столкновения с ножками стула.

Она положила окурок в пепельницу и решила ненадолго задержаться здесь. В лицо ей дул прохладный ветер. В голове мелькали разные мысли. В основном, о маме.

«Мы не рассорились окончательно – всё-таки можно продолжать поздравлять друг друга с праздниками. Удивительно, как невыносим может быть человек, но при этом жить в монастыре.