Толстый – сыщик подводного царства

Тонкий увидел в свете фар, как самая нахальная длинная волна слизнула вечерние следы шин. Жаль. Может, он успел бы сравнить их со следами «шестерки» перед тем, как они все вместе погибнут здесь смертью дураков.

– Чего приуныл, растеряша?! – толкнул Тонкого Ежик. – Шагом марш на капот! Щас такой рыбы наловим!

Тонкий представил себе рыбку, которой вздумается покормиться в такую погоду. Касатка, не меньше! «Ну да, – заметил он про себя, – а ты думал, браконьеры бычков ловят?»

Море шумело, как Манежная площадь в День города.

Не соображая, что делает, Тонкий вспрыгнул на капот, отвязал ненадежную резиновую лодку («Ну, точно, утопить хотят!»), сбросил ее на лысины. Тот, что полированная, уже разделся, пристроив одежду за камушком. Он ухватил тряпочный ремешок и поволок лодку на верную погибель. Ежик толкал сзади, на ходу выпрыгивая из штанов. Тонкий стоял на капоте и смотрел. Хотелось бежать и на весь Крым орать: «Мама!» Нет, лучше в Москву к бабушке. Мама в командировке, в Лондоне, до нее так просто не добежишь.

Волны били по ногам Полированную Лысину. Он спотыкался, но терпел. Ежик счастливо хохотал, Тонкий смотрел и пытался делать выводы. А топить его сегодня не будут, почти наверняка. Захотели бы утопить – посадили бы в лодку или впрягли бы первым на место Полированной Лысины. А они… Да забыли они про него, что ли? Значит, это не браконьеры. А кто? И почему Ежик сказал: «Поехали браконьерничать?» «По приколу сказал, – ответил сам себе Тонкий. – Если бы и впрямь хотел заняться чем-нибудь незаконным, уж не стал бы об этом трепаться».

Лысины уже загрузились в лодку и только тогда вспомнили о Тонком:

– Пацан! Ты идешь?!

И Тонкий пошел. Вернее, поплыл догонять лодку, чтобы порыбачить с безобидными и бесшабашными Лысинами. Зачем? Он и сам не понял. Должно быть, ему было обидно, что зря потерял время. А так хоть рыбку поймает – уже польза.

Лодку не швыряло, но покачивало ощутимо, так, что передвигаться по ней можно было только на четвереньках.

На двух точках не удержишься. Лысины и в самом деле собрались ловить бычков, только называли их по-деревенски: ротаны. Ежик отщипывал от батона, насаживал хлеб на крючок, даже не скатывая шарика, и забрасывал в бушующее море.

– Ротаны такие прожорливые, – объяснял он Тонкому, – можно не скатывать, можно вообще без хлеба ловить или без крючка – они все хватают, что попадется. Вцепляются намертво. Палец в воду сунь – и поймаешь.