Толстый против похитителя дракона

 – Нам после десяти нельзя одним на улицу. Не выпустили бы никого, только их.

– А где тогда Семен с Лехой? – въедливо спросила Наташка, и все разом прониклись ее мыслью.

– Значит, и нам можно! Айда на улицу!

– Пошли!

– Только куртку возьму!

– Пока бегать будешь, все пропустишь.

– Я лифт держу, вы где?

Тонкий быстро, чтобы дед не успел опомниться, сунул ему ключ от номера и выскочил в коридор за Андрюхой. В лифте уже был Александр Семенович. Он сидел на диване, гордо положив руки на колени, и пытался спрятать ноги, как будто заранее боялся, что их отдавят.

– Езжайте, мы на следующем, – оценил Андрюха, и двери тут же закрылись.

Второй лифт подъехал уже с родителями, они смогли взять с собой только Светку. Тонкому с Андрюхой опять пришлось ждать… В общем, когда они выскочили на улицу, салют уже давно кончился.

– Ну я так не играю! – заворчал Тонкий, получая в лицо снежок, такой буднично-белый, что тоска брала.

Из глубины сквера уже возвращались ребята и родители, гомоня, как цыганский табор.

Впереди шел охранник и вел перед собой за куртки Леху и Семена.

– Ну я ж говорил! – кивнул на них Андрюха. – А ты: родители-родители! – Хотя ни он, ни Тонкий ничего такого не говорили. – Значит, все-таки парни веселились!

И охраннику это пришлось явно не по душе. Они уже подошли достаточно близко, чтобы Тонкий расслышал, как тот ворчит:

– Где ваши родители? Вы в курсе, что нарушили правила безопасности?

Вот и посмотрели салют! Охранник прошел мимо Тонкого и Андрюхи, ведя потупившихся подрывников.

Следом плелись все остальные, вполголоса переговариваясь на актуальные темы: что теперь будет и не значит ли это, что и на Новый год придется обойтись без салюта. Если уж так все строго, а?

Андрюха раздосадованно напялил свою обезьянью маску и потянул Тонкого обратно в гостиницу:

– Не май месяц, я околел уже тут стоять.

Сашка согласно поежился и тоже пошел.

– Я всегда говорил, что эти петарды – зло, – послышался из толчеи уже хорошо знакомый и поднадоевший голос.

 – Регулярно в новостях пишут: то палец кому-то оторвало, то стекло выбило… – Александр Семенович шел под руку с чьей-то мамой и вещал о непоправимом вреде, который нанесли человечеству петарды. – Я бы их вообще запретил!

Чья-то мама кивала, хотя давно не слушала, это было видно по ее лицу. Начни сейчас Александр Семенович рассказывать ей таблицу умножения, она и не заметила бы.