Тонька – Левенгук

Почти месяц кандидат биологических наук Леопольд Янович Короткевич героически сражался с ОРВИ и его осложнениями, самостоятельно разрабатывая планы самообороны и контрнаступления. Участковый врач Клавдия Семеновна, молодая астеничная женщина, похожая на бледный картофельный проросток, продлевала больничный лист, покорно записывая за Короткевичем новые назначения.

– С ампициллином не получилось, – задумчиво говорил Леопольд Янович, – попробуем макротетралиды… антигистамины оставим…

Уколы он делал себе сам, по- снайперски попадая в ту самую… гм… «верхнюю четверть …», глядя в зеркало.

Два года и три месяца назад такое длительное затворничество казалось бы ему царским подарком судьбы. Леля обвязывала бы его своим душистым пуховым платком, поила на ночь гоголем- моголем, любимым с детства, а он, как всегда, капризничал и развлекался чтением Ильфа и Петрова.

Теперь юная Леля времен их студенчества улыбалась ему только с портрета, «Золотой теленок» пылился на полке и хотелось убежать из дома куда глаза глядят.

В институте Короткевич появился почти через месяц. На второй этаж поехал в лифте, а не поднялся, как обычно, по лестнице, но все равно слегка запыхался. Потянул на себя ручку двери и, дожидаясь пока та распахнется, стал раскручивать вокруг шеи длинный шарф. Переступил порог, да так и застыл с мохеровым удавом в опущенной руке. Показалось, что приехал не на тот этаж. И только минутой позже Леопольд Янович сообразил, что привычные предметы в комнате просто разбежались по чужим углам.

На своем месте остался лишь его стол, что выглядело совершенно нелепо. Как будто мебель играла в пионерскую игру, где стульев было меньше, чем бегающих детей, и по команде «стоп», он замешкался и потому остался неприкаянно стоять почти на середине комнаты. На круглой деревянной вертушке у стола сидел некто карликового роста в его, Короткевича, белом халате. Рабочая одежда Леопольда Яновича была им опознана по затейливой россыпи прожженных соляной кислотой дыр на правом плече – памяти о первом рабочем дне практикантки Елизаветы.

– Здравствуйте, – сказал озадаченный Короткевич. – Чем обязан?

Некто на вертушке оглянулся, и Леопольд Янович увидел свежее детское лицо. Гость не ответил, сполз с табуретки и молча уставился на Короткевича большими глазами цвета зеленого бутылочного стекла.

– Ну, так кто же Вы? – не сдавался Леопольд Янович.

– Тонька.