Когда рассеется тьма

– Послушай… – Агата остановилась. Она не собиралась садиться к нему в машину. – Ты не звонил мне месяц! Даже больше! И теперь считаешь, что я должна ради тебя бросить все дела!

– Я уезжал. Меня не было в Москве.

– Ты уезжаешь на месяц и считаешь нормальным меня не предупредить…

Она говорит что-то не то… Она говорит так, будто целый месяц страдала, оттого что его не видит.

– В следующий раз буду предупреждать, – перебил он.

Он смотрел на Агату как-то по-новому, словно впервые видел.

Впрочем, раньше она не устраивала ему сцен.

– Кирилл, я хочу побыть одна. Правда. Не обижайся.

– Ты меня разлюбила?

– Не знаю, – честно призналась Агата.

Вообще-то, она никогда не говорила ему, что любит. Потому что он не спрашивал.

Кирилл зло сжал губы. Даже искаженное мгновенной гримасой лицо было красивым.

– Что с твоим родственником? – Гримаса исчезла, лицо сделалось озабоченным, а взгляд грустным и сочувствующим. Ну и обиженным, конечно. Он не ожидал, что она не начнет клясться ему в любви.

– Я не хочу об этом говорить.

– Почему?

– Потому что это мои проблемы, которые не имеют к тебе отношения.

– Ко мне имеет отношение все, что касается тебя!

– Перестань! – взмолилась Агата. – Мы оба знаем, что я для тебя ничего не значу.

– Это не так!

– Это так!

– Послушай! – он тронул ее за руку, снова потянув к машине, Агата не двинулась с места. – Что-то со мной случилось… Ты мне нужна, девочка. Жаль, что я понял это только сейчас.

– Кирилл, я устала и хочу побыть одна.

Он на секунду прикрыл глаза.

– Ты правда хочешь, чтобы я ушел?

– Да!

Он повернулся и быстро пошел к своей «Вольво». Походка у него была пружинистая, как у супермена.

Перед Агатиным носом прожужжал толстый шмель, опустился в растущую на газоне траву.

Завтра точно нужно провести день на природе, в парке. Хорошо бы поехать на дачу, но ее у Агаты не было.

* * *

Павла Роман увидел случайно, в коридоре.

– Приехал? – удивился Роман.

– Приехал, – кивнул Павел и, открыв дверь в кабинет, позвал: – Заходи.

Выглядел директор плохо. Вместо сорока ему вполне можно было дать сейчас пятьдесят.

– Паш… Мои соболезнования, – садясь напротив директора, посочувствовал Роман.

– Спасибо, – поморщился Павел и уставился мимо Романа.