Трактат о домовых

Она чувствовала, что не переживет эту ночь, и переполнявший ее ужас выразился хриплым, отчаянным мяуканьем.

Хлопала входная дверь, входили и выходили люди, но никто не обращал внимания на замерзавшую кошку. Наконец на улицу выглянула приемщица. Голубые глаза человека встретились с желтыми глазами отчаявшегося животного. «Ну, чего кричишь? – грубовато спросила женщина. – Сама поди удрала из дому, а теперь орешь…» Кошка умолкла. Она ощутила волну сочувствия, исходившую от этого человеческого существа, и в ее маленькой грудке вспыхнула надежда.

«Ладно, заходи, а то замерзнешь!.. Что, не веришь людям? Заходи, заходи давай! Кис-кис-кис…» И кошка проскользнула следом за нею в тепло.

Время приближалось к восьми, и посетителей в мастерской уже не было. Женщина положила перед кошкой оставшийся от обеда кусок хлеба, восхитительно пахнущий колбасой, и та жадно накинулась на него.

– Ой, это что за чучело? – воскликнула молодая полная женщина, которая вышла из ремонтного цеха и теперь перевесилась через стойку, разглядывая животное.

 – Тебе, Нинка, вечно больше других надо? Дома две кошки – и третью потащишь?

– С третьей не выйдет – муж прогонит, – серьезно ответила Нина, наблюдая за оголодавшим животным. – Может ты, Клава, возьмешь? Посмотри, какая она симпатичная! По мордочке видно – кошечка. У котов морда лопатой, а у этой изящная.

– Ну, чо попало несешь, – покачала головой Клава. – Как их можно различить? Морда – она и есть морда.

– Очень даже различаются. Как у людей.

И они все понимают. Видишь: сжалась? Тебя боится. Ешь, киса, ешь, она добрая, только разговаривает громко… – присев на корточки, она погладила кошку.

В цехе оборвался стук молотка, в приемный зал вышел молодой мужчина с женским сапогом в руке. Зашвырнув сапог в груду готовой обуви, он тоже облокотился о стойку рядом с Клавой.

– Ба, – произнес он баском, – только кошки нам и не хватает!

– Давайте оставим ее, Пал Иваныч, – просительно обратилась к нему Нина, и ее круглое доброе лицо замерло в ожидании.

 – На улице она замерзнет – а у нас мышей будет ловить… Вы посмотрите, какая хорошенькая! – она взяла кошку на руки. – И клякса на мордочке…

– Действительно клякса! – Мужчина усмехнулся в усы и задумался. – Ладно, пускай живет. Может, правда мышей будет ловить!

И участь несчастной кошки была решена.

В той прежней жизни, о которой у Кляксы сохранились смутные воспоминания, как о чем-то сытном и приятном, ее звали Изольдой.