Приют миражей

Голова тяжелая, делать ничего не хочется, одно мучение.

Зазвонил городской телефон. Саша думала, что это Гоша, но ошиблась.

– Он меня не любит, – не здороваясь, начала мама.

Он – очередной друг, кажется, Виктор, припомнила Саша. Или Владимир?

– Меня никто не любит.

Саша слишком устала, чтобы, как обычно, начать ее утешать. К тому же она хорошо понимала, что, несмотря на заверения врача, сегодняшнее приключение может не пройти для Бори даром. Конечно, он чужой человек, но все-таки…

– Ты меня слышишь, Санечка?

– Мама, – взмолилась Саша.

– Почему? – удивилась мама. Действительно удивилась, в голосе перестали слышаться слезы.

– Потому что я не мальчик.

– Я всегда мечтала о мальчике. Господи, как я мечтала о мальчике!

Почему Маша так не хочет идти в полицию? Конечно, она напугана, но она достаточно взрослая, чтобы понимать, что пойманные преступники безопаснее преступников на свободе.

– Он бы сейчас меня защищал…

– Что все-таки произошло? – постаралась переключить ее на другое Саша, слышать про мальчика не было никаких сил.

– Он уехал отдыхать с дочерью!

– Ну и что? – не поняла Саша. – Он же поехал с дочерью, а не с бывшей женой.

– Господи, как ты не понимаешь! Мы могли бы поехать вместе, втроем. И вообще он свою дочь видит каждую неделю. Представляешь? Он каждую субботу с ней проводит!

– А ты бы хотела, чтобы он был плохим отцом? Чтобы ему было наплевать на собственных детей?

– Да при чем тут это? Все хорошо в меру.

– Надеюсь, ты догадалась ему этого не говорить?

– А почему, собственно, я должна все терпеть? У меня тоже были планы на отдых.

Мама продолжала жаловаться, Саша больше не возражала. Объяснять матери, что с другими людьми нужно считаться хотя бы изредка, бесполезно. Она этого не понимает. Саша в который раз удивилась, что отец смог прожить с ней почти двадцать лет.

Родители разъехались, когда она поступила в институт.

Удивительно, но мать была человеком совсем не глупым, заведовала химической лабораторией, писала научные статьи. И злой в прямом смысле этого слова не была, чужому горю сочувствовала и специально никому пакостей не делала. Просто ее настолько занимали собственные интересы и собственные желания, что на интересы и желания других людей места в ее голове просто не оставалось.