За пеленой лжи

Она злоупотребляет добротой заведующей, у нее нет времени на пустые прогулки.

– Ты уверена, что у сестры было завещание??– вздохнул он.

– Уверена!?– опешила Маша.

Мало того что жена Геннадия смотрит на нее как на человека второго сорта. Теперь еще участковый, который казался понимающим, своим, ей не верит, будто она мошенница какая-нибудь.

– Я уверена!?– прошипела Маша, стараясь не заплакать.?– Я его видела!

– Понимаешь, завещание не зарегистрировано ни в одной нотариальной конторе.

– Я его видела!?– отрезала Маша.

?– Я что, буду сейчас всех обманывать, да?!

– Ну что ты злишься? Я не говорю, что ты обманываешь, я хочу разобраться.

– Завещание было! Я его видела!

Юля показала завещание, когда они приехали к ней с похорон. Они купили по дороге бутылку вина, из дома заказали пиццу и вдвоем помянули Геннадия.

Тогда Юля достала лист бумаги и показала Маше. Семья гражданского мужа сильно обидела сестру, и Юля была твердо намерена получить все, что ей причитается.

– Завещание было написано на бланке?

– Нет,?– покачала головой Маша.

?– Напечатано на простом листе. Но там стояли печати, я точно помню. Там было написано, что все свое имущество Гена завещает Юле.

– Вроде бы имущества у него немного.

Маша промолчала.

– Квартира действительно принадлежит жене, я проверил.

Маша снова промолчала.

– Не хочешь прогуляться?

– Не хочу!?– отрезала Маша.?– Отвези меня к детскому саду.

Она опаздывала ненамного, на полчаса.

* * *

Ее разбудил будильник.

Нина так давно просыпалась раньше звонка, что успела забыть мелодию вызова, которую когда-то поставила, и не сразу поняла, что за навязчивое треньканье раздается над ухом.

Со сном, который ей привиделся, расставаться было жалко. Во сне Гена, не тот, которым был в последние годы, а прежний, сильный и жизнерадостный, звал ее, стоя наверху каменной лестницы.

– Иди сюда,?– звал он Нину.?– Иди скорее.

Идти надо было быстрее, потому что лестница могла обрушиться. Нина точно знала, что лестница скоро исчезнет.

– Не могу!?– крикнула Нина.

Залезть на ступени не получалось. Они были высокие, а Нина отчего-то не могла поднять ногу.

Гена спустился, протянул ей руку. Вложить в его ладонь свою ей помешал будильник.

Она уже забыла то состояние веселого счастья, которое вернул сон.

Вставать так рано необходимости не было. Она отключила будильник, полежала, зарывшись под одеяло, поняла, что больше не заснет, и нехотя поднялась.