Ведьмин Дар. Волчья ведьма

Татьяна даже пыталась запретить Кате выходить гулять пока, но кто ж эту мелкую егозу удержит? Вечером того же дня, когда дети играли неподалеку от деревни, они увидели двух мужчин в странной темно-серой одинаковой одежде. Те подошли к ним, попросили принести из деревни хлеба, яиц и чего-нибудь еще. Мальчишки хотели было загомонить, что вот они, сбежавшие, но Катя глянула на глупцов, посмотрела на мужчин и сказала спокойным тихим голосом, чтобы уходили отсюда немедленно. Странно, но те послушались. Дети побежали в деревню, а Катя ощутила такую сильную слабость, что пошатнулась, в глазах стало темно на мгновение, словно всех сил лишили.

Несколько минут она сидела на траве и смотрела на реку.

Утром она в очередной раз пришла к Павлине.

– Красиво ты сделала, никогда не видела такой большой купол… И ведь силенок хватило!

– О чем ты, баба Паша?

– Так купол над деревней, который ты вчера поставила, загляденье прям, молодец.

– Дня полтора продержится, может, два, если ты мне своего отвара дашь, – отстраненным голосом произнесла девочка.

Павлина глянула на нее с жалостью. То не девчонка малолетняя говорит, то сила в ней. И ничего не сделаешь, не умеет Катя закрываться еще, сдерживать, вот и черпает всю себя. Катя посмотрела в глаза Павлине, и у той мурашки пробежали по телу, темные глаза с едкой насмешкой глядели на старую женщину, читали все ее мысли, всю ее жизнь. Секунда – и глаза Кати снова синие, обычные, уставшие.

*

В очередное лето, когда Катюшке исполнилось 9, дом в деревне решили продавать.

Мол, здоровье уже не то, надо в город возвращаться.

Девочка твердила "нельзя", но объяснить почему не могла.

Павлину похоронили за неделю до отъезда "городских". В последнюю их с Катей встречу, они побродили по лесу, насобирали трав и ягод, попили чаю с пирогами с черникой – Татьяна расстаралась. Каждая знала, что больше они не увидятся, но слов прощания сказано не было. Ни к чему.

Дед прожил в городе без малого 2 месяца.

Инсульт. Катя чувствовала, что помочь не в силах ни врачи, ни лекарства, ни молитвы – он просто не хотел жить. Словно душа его осталась там, в их доме в деревне. Где облепиха растет вдоль забора, где кусты редчайшей крупной смородины – гордость деда, где печка большая и теплая, на которой так хорошо погреть старые косточки. Где на кухонном столе стоит стакан с водой, а в нем несколько веточек земляники с красными ароматными ягодами.