Сарматские хроники. Бежать нельзя остаться

 – Воевали – да! И в походы ходили – куда без них? Но убивать ради того, чтобы убивать – такого не было!… Волком не душегубство движет, и не жажда наживы, а голод и волчата голодные. Волк всё стадо никогда не вырежет – он добычу возьмёт и уйдёт себе! Ему песни хвалебные без надобности…

Аглая сидела молча, пытаясь мысленно собрать воедино услышанные сведения.

– А мне теперь решать надобно, что делать с тобой дальше, – жрец вдруг перевёл разговор в другое русло. – Нет больше Майпранга, и вступиться за тебя некому.

Тут Катиар кругом прав. Согласишься добром в шатёр к нему идти – в живых останешься, да и он тебя примет. Стае чужая свежая кровь ох, как нужна! Не согласишься…

– …в жертву богам отдадите! – закончила фразу девушка.

Старик не ответил – он смотрел в сторону, погружённый в свои думы. Морщины, избороздившие лицо, сейчас казались ещё глубже. Неожиданно в душе Аглаи шевельнулось что-то, похожее на сочувствие. А ведь старик искренне переживает за Майпранга! Что за чувства он испытывал к молодому волку – было трудно сказать (да и не принято, видно, в стае душу свою перед всеми распахивать!), но однозначно был на его стороне.

И то, что известие о гибели воина окончательно подкосило жреца, было заметно невооружённым глазом…

Набравшись смелости, Аглая чуть двинулась вперёд и легко коснулась его суховатой руки:

– Ятрагор… А вдруг жив Майпранг? Вдруг вернётся скоро? Через неделю там… то есть через седмицу… Катиар сказал, что к богам его отправил, но вдруг врёт?

Последние слова прозвучали тоскливо и жалко.

Аглая вновь поёжилась, зябко обнимая себя руками за плечи. Ятрагор медленно поднял на неё тяжёлый взгляд, в тусклых глазах, кажется, мелькнуло что-то:

– Катиар отправил??? Ну-ну, злое сердце! Всё-таки поднял руку на кровного потомка древних… Вернётся Майпранг, говоришь?… Что ж, давай подождём – седмицу, не больше! Больше у нас времени нет…

– А время, а время не убавляет ход. А время, а время идёт себе, идёт[5 - *В.

Толкунова. «Песенка без конца».]… , – ни с того, ни с сего вполголоса пропела девушка слова далёкой, почти забытой песни, вдруг пришедшие в голову.

– Чудная ты девица, А-гла-я! – покосился на неё жрец. – Что означает твоё имя?

– Радость и ликование! – опешила она от такого неожиданного поворота в разговоре.

– Радость и ликование… Давненько в стае не было ни того, ни другого…

– Ятрагор! – Аглая отчаянно цеплялась за любую нить разговора.