Сарматские хроники-2. Спецназ поневоле

Всё в порядке… , – так же неопределённо отозвалась Аглая, силясь понять – о чём её, собственно, спрашивают?

– Вы, я вижу, девица знатных, благородных кровей, – спутник кивнул на старинный золотой браслет и богато украшенные ножны сабли. – И я хочу с Вами посекретничать!

(«Только этого и не хватало! Но за девицу – спасибо!»).

Вслух она, разумеется, ничего не сказала, но, приняв важный вид, благосклонно кивнула.

– Ходят слухи, что появились в этих местах чужаки, – невозмутимо продолжил Марк, глядя вперёд.

 – Года три, как появились. Живут, ведут себя, вроде, тихо да разумно… А по всему выходит, будто скифы то последние, да ещё и воины-волки, волкодлаки… Но я думаю – сказки! Откуда бы им взяться, волкодлакам…

Аглая судорожно сглотнула, вцепившись в повод гнедого и изо всех сил стараясь не выдать паники. «Скифами» греки и византийцы величали абсолютно всех кочевников, проживавших на северном побережье Чёрного моря, но не это главное. Мало того, что их, похоже, «рассекретили», так ещё и несправедливо оклеветали: насколько ей было известно, волкодлаками заморские жители называли оборотней[18 - Из глубины веков дошли до нас смутные сведения о загадочных воинах, неуязвимых для вражеского оружия.

Словно заговоренные, они устремлялись в самую гущу жестокой сечи и выходили из нее невредимыми. На Руси их называли волкодлаками. Увы, с течением времени таинственное древнее искусство волкодлаков было не просто забыто, но и опорочено. Искусных воинов, умевших в бою обретать смелость волка и силу медведя, стали отождествлять со злыми ночными оборотнями, к которым те на самом деле не имели никакого отношения. ]… Так и не взглянув на неё, византиец тихо и вкрадчиво продолжил:

– А вот ещё слухи… Будто завелись в этих водах пираты, да не простые. Простыми-то пиратами море кишмя кишит, а эти особенные: откуда берутся, куда прячутся – неведомо! Корабль, говорят, у них мудрёный, будто змей-дракон, в волнах незаметный… Боятся их, как огня, и купцы мирные, и разбойнички морские…

У Аглаи защемило сердце и перехватило дыхание.

– Так вот я и мыслю: воины-волки и пираты те сказочные – не одно и то же? Что скажешь, Аглая ЛЮПУС? – с этими словами византиец наконец повернулся к ней и настойчиво взял из её рук повод гнедого…

***

…– Майпранг! Вожак!…

Он открыл глаза и уставился в ярко-голубое небо. Всё тело ныло, как после хороших тумаков, адски болело левое плечо…

– Слава богам! – пробасил кто-то сбоку.

Майпранг скосил глаза.