Богиня Модильяни

«Где же пропадает этот мазила?»

– А вот и я! – услышала она хрипловатый голос бывшего.

Дронов плюхнулся на пластиковый стул и вытер ладонью потный лоб. Затем весело посмотрел на Марго и высокопарно продекламировал:

– «Я скакал к вам три дня, загоняя коней…»

– И все равно умудрился опоздать, – оборвала его излияния Марго.

Дронов задорно посмотрел на нее в прищур. Затем зевнул и насмешливо поинтересовался:

– Ну? И зачем я тебе понадобился?

– Где мои вещи? – прямо спросила Марго.

– Какие вещи?

– Те, которые ты должен был мне прислать. Блузки, кофточки…

– И пара трусиков, которые вот уже четыре дня скрашивают мою жизнь?

Марго грозно сдвинула брови:

– Не веди себя как придурок.

– Хорошо, извини. – Дронов откинул со лба мягкую прядку волос, улыбнулся и развел руками: – Душа моя, у меня просто не было времени все собрать.

– Но ты нашел время прислать мне свою картину!

Дронов взял ее бокал и отхлебнул колу.

– Какую картину? – поинтересовался он небрежно.

Марго усмехнулась:

– Ты прав, картиной эту мазню называть глупо.

Дронов снова отхлебнул из бокала Марго и посмотрел на нее чистым взором.

– Душа моя, ты говоришь загадками.

Марго хмыкнула и небрежно махнула сигаретой:

– Ладно, не напрягайся. Я уже успела продать твою мазню.

– Честное слово, Ритуся, я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Еще раз назовешь меня «Ритусей», и я…

– Что? Разведешься со мной еще раз? – Дронов хрипло засмеялся. – Увы, Ритуся, дважды в нашей стране не разводят. Так о какой картине ты говоришь, я так и не понял?

– О той, которую ты прислал мне вместо моих вещей.

Дронов на мгновение задумался, затем черты его румяного лица снова разгладились, и он весело проговорил:

– Душа моя, я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Вот как? – нахмурилась Марго. – Выходит, я все придумала?

– Ну… – Он пожал плечами. – У тебя всегда было богатое воображение.

– Еще слово в подобном тоне, и я запущу тебе в голову стаканом, – пообещала Марго.

– Запускай, – разрешил Дронов. – Он все равно пластиковый. А что касается твоих слов, то уверяю тебя, Маргоша, я ничего тебе не посылал.