Богиня Модильяни

Голиков-Кутузов поначалу увлекся, даже перестал появляться у мадам Жоли. Вскоре увлечение прошло, и на смену ему пришла всегдашняя скука, отличающая людей авантюрного склада, склонных к частой перемене впечатлений.

Однажды, распивая с Владимиром бутылку шампанского, Линьков сказал:

– Что у тебя с этой девочкой?

– Ты об Анне? – Голиков-Кутузов пожал плечами. – Да ничего. Она была интересна, пока свежа. Сегодня это уже вчерашний день. А почему ты спрашиваешь?

– Я был бы не прочь закрутить с ней, – прямо сказал Линьков.

Владимир усмехнулся – тонко и чуть высокомерно, как всегда:

– Не думаю, что тебе это удастся.

– Почему? – нахмурился Линьков.

– Мы с тобой всегда откровенны друг с другом, поэтому скажу правду. Она никогда не полюбит такого, как ты. Не трать времени.

Голиков-Кутузов отпил шампанского и блаженно прикрыл глаза.

– На что ты намекаешь? – спросил его Линьков.

Владимир покосился на приятеля и спокойно объявил:

– Ты – не ее тип. Она любит мужчин утонченных, с поэтическим взглядом на мир.

А ты – солдат.

– Я офицер!

Голиков-Кутузов усмехнулся и кивнул:

– Об этом я и говорю.

На этом все и закончилось. Линьков не решился даже представиться юной красавице. Причина такой нерешительности была проста: Аня совершенно не походила на всех знакомых Линькову женщин. Обладая не слишком богатым воображением, он не представлял себе, как себя вести с подобной «цацей», что ей говорить, как улыбаться.

Анна была похожа на диковатую, нелюдимую кошку, с подозрением, опаской и неприязнью глядящую на людей.

Линьков оставил свои намерения, однако черноволосая красавица крепко запала ему в сердце. Он даже купил у Голикова-Кутузова фотографию Ани и часто разглядывал ее по вечерам, предаваясь разнузданным фантазиям.

С тех пор прошло почти два года. Он давно выбросил из головы Анну, как выбросил из кармана ее карточку. Но неожиданная встреча в Париже воскресила его память. Внезапно он почувствовал такое вожделение, по сравнению с которым страсть бедняги Ромео к Джульетте была не сильнее и не страшнее легкого насморка.

Теперь, когда Линьков закрывал глаза, перед его взглядом возникали видения, по смелости сопоставимые лишь с откровенными картинками, встречающимися в специальных французских журналах.

Линьков почувствовал сладострастную истому внизу живота. Кровь его закипела. Будучи человеком решительным и даже наглым, бывший поручик решил воплотить свои эротические фантазии в жизнь.