Лес

Лестница изгибалась, была бетонной, не ровной, через хаотичное количество ступенек следовала маленькая площадка, тут можно было постоять и отдышаться, а потом снова наверх усталыми ногами. На следующей площадке могли лежать собаки, вяло реагирующие на путников. Потом снова ступени, а вокруг уже деревья и кусты, цикадная трель. И так до самого конца. Когда они преодолевали все двести ступеней, прохлада, полученная в море, куда-то исчезала, тело снова становилось не свежим, распаренным, не успевшие высохнуть волосы от влаги становились мокрыми ещё и от пота.

В принципе, для пожилых гостей пару раз в день выезжал белый автобус и отвозил их на пляж. Но обычно этим транспортом никто не пользовался, и водителя искать приходилось по всей округе, если уж кому-то вздумалось бы вдруг ехать к морю, а не идти. Пляжей внизу за церковью было много. Они объединялись длинной асфальтированной узкой набережной, где располагалось несколько кафе, ларьки с сахарной ватой, плавательными приспособлениями, резиновыми дешёвыми игрушками. По этой набережной все время ходили люди. Они рвались сначала к морю, чтобы скинуть с себя жар дня, а потом в кафе или в столовую, чтобы подкрепиться после моря. Всё в этом крае вертелось вокруг моря. Но это было естественно. Оно занимало огромную площадь, имело огромное влияние на окружающую среду, на психологию людей. Где море, там отдых, расслабленность, верно?

***

В случае с Венерой и Вовкой именно так и было. Они расслабились. Спали до обеда, и никогда не показывались на завтраке в столовой гостиницы.

Зато ровно в девять, как штык перед ещё закрытыми дверями просторной столовой Юра с Аней в сосредоточенном молчании ожидали, когда можно будет войти. Аня с удовольствием валялась бы в кровати, как её друзья, но Юра был неумолим. Если завтрак, обед и ужин положен им по оплаченной путёвке, значит, они будут в гостинице питаться, а не растрачивать деньги по местным кафе и ресторанам. Первые дни Аня просила, чтобы он уходил завтракать без неё, а она лучше выспится и удовлетворится печеньем и чаем в номере. Но потом Юра решил, как ей насолить, и начал вешать на дверь снаружи табличку с просьбой об уборке. Горничная заходила со своим гремящим набором швабр, тряпок и ведер в номер, и становилось уже не до сна. Юра как-то повесил такую же табличку на дверь Венеры и Вовки. И вечером, когда они были на пляже, Вовка строго потребовал больше не беспокоить их с женой по утрам.