Дьявольщина

Несмотря на позднее время, на улице было светло – в деревне еще работало два фонаря, но не устойчиво, с перебоями, будто у обоих случился нервный тик. Мужчина, неспеша, прошел вдоль улицы, искоса погладывая на дома. Невысокие заборы позволяли разглядеть, что во многих еще горит свет, в тишине слышались голоса людей, изредка животных. На одном из дворов лаем зашлась собака. Входная дверь распахнулась, выхватывая светлый прямоугольник коридора.

– Кто тут? – раздался знакомый голос. – Иваныч, ты?

Даша прищурилась, всматриваясь в темноту.

– Журка, помолчи! – прикрикнула девушка, повернулась к проему. – Нет, выходить не надо – Журка дурака валяет… Папа, я говорю, что не надо – все в порядке. Мам, ну скажи ты ему, что ружье брать не обязательно.

– Дарья? – деланно удивленно произнес Аверин, выходя из тени. – Я тебя не сразу узнал.

– Илья, это ты?.. Папа, это новый постоялец бабы Венеры, – девушка замялась немного.

Дверь закрылась, отрезая тепло уютного дома. Девушка легко сбежала по ступенькам. Подошла к будке с собакой, та приветливо замахала хвостом.

– Спокойно, псина – это свои. На него нельзя лаять, он хороший. Все, иди спать.

Даша поцеловала собаку в морду, легко шлепнула по заду, пока та залезала в будку. Потом подошла к забору, облокотилась на него.

– Привет, Илья. Что это ты ночью ходишь, собак чужих пугаешь? – в сумерках блеснули ровные зубки.

– Прогуляться решил. Хочу посмотреть, что тут у вас и как.

– Я могу показать, – вызвалась Дарья, но тут же сникла. – Поздно уже, может завтра?

Илья улыбнулся, наблюдая с какой надеждой на него смотрит эта девушка.

– Хорошо, давай завтра. Иди, а то родители искать будут.

Даша отошла на несколько шагов от забора, помахала ему рукой и пошла к дому. Вновь мелькнул светлый прямоугольник и…

– Папа, я Журку… – исчезнул, обрезав слова.

Аверин отошел в тень, осмотрелся, стараясь понять, не вышел ли на собачий лай еще кто-нибудь. Остальные дома молчали, тупо взирая на него окнами. Постояв несколько минут, мужчина двинулся в сторону поля, стараясь держаться тени.

Не по-городскому яркая луна, небо усыпанное звездами, прохладный ветер, от которого трава шла волнами. Илья Степанович шел, будто ледокол среди тонких льдинок, раздвигая траву и цветы широкими шагами.