Абьюзер

Смуглянка устремила на меня свой черный взор, переполненный испугом.

– Тот за дверями меня убивать, – пискнула она на ломаном английском. – Пожалуйста… Я боюсь. Помоги. Одевать всё. Он велел.

Животный страх в её теле читался неприкрыто, а на шее и руках сумела разглядеть синяки. Её бьют и похоже частенько. В груди всё сжалось и чувство справедливости забило глотку. Мрази! Меня он не убьёт пока, а вот эту несчастную может прямо здесь и при мне, чего никогда в жизни не смогу себе простить. Медленно кивнула, соглашаясь.

Девушка благодарно дрогнула губами и направила меня в ванную комнату. Теплые струи воды действовали благосклонно на вымотанное и измученное подвальным пленом тело, даже в голове начало проясняться. После водных процедур, смуглянка занялась моим внешним видом.

– Зачем ему? – хотелось конкретики.

– Ужин у тебя, – тихо ответила она, стараясь не видеть мой взгляд в отражении зеркала. – Он придет. У всех здесь первый всегда Давид.

– В каком смысле первый? – скривилась я, явно уже понимая ответ на свой вопрос.

– Глупо спрашивать, – совестливо зыркнула девушка.

И правда, это дом торговца живым товаром, а я… Я даже уже не товар. Умолкла, наблюдая за стараниями смуглянки – макияж, укладка волос, даже маникюр.

– Я – Ада, – представилась ей, желая всё же хоть в ком-то увидеть поддержку.

– Озге, – ответила через некоторое раздумье девушка.

– Сколько ты здесь?

– Почти год, – тихо пискнула она и закусила губу. – Моюсь, убираюсь после их ночных развлечений. Помогаю на кухне.

– Ты красивая… Почему тебя не продали? – вопросила я.

– Он не разрешать. Девственниц он не трогать, чтобы не портить товар, а я солгала, что девственница, а когда он всё понимал, велел избить меня за враньё, но оставить себе. Он брезгливый и следит за тем, кто в его постели. Насилует всегда в защита, но не любит так. Я чиста, и ему нечего опасаться. поэтому каждую субботу и среду он в моя постели и никому не позволяет трогать меня.

– А остальные дни? – уточнила я.

– Местный шлюхи, – Озге пожала плечами.

– Трогать нельзя, а бить можно? – с болью посмотрела на неё.

– Если провинюсь… Он не бьёт женщин. Только его каратели.

Не бьёт женщин? Фыркнула, вспомнив увесистую оплеуху в подвале.

– Не бьёт, даже когда насилует? – скривилась я, желая опровергнуть данный факт.

– Девушки боятся… И понимать, что сопротивляться не получаться. Он либо аккуратен и нежен, либо просто убивает.

Сплошная гуманность. Захотелось сплюнуть.