Три правила фантома

Позади стояла Миранда Чоудхури – личный телохранитель и мускульная сила в поддержку их интеллекта, чьё атлетическое телосложение подошло бы скорее борцу в греко-римском стиле, чем школьнице.

«Отсохни ископаемые окаменелости, – мысленно простонала Демельза. – С утра пораньше столкнуться с жоподовольными Смитте. Этого мне только не хватало…»

– А сегодня ты принесла какое-нибудь из своих восхитительных изобретений, чтобы показать всем, а, Демельза? – продолжала Персефона, подкатывая поближе. – Ты же знаешь, как нам всем понравилась твоя презентация Голубеходной газонокосилки! НИКАК.

Она мерзко захихикала, и тут вступила Пенелопа и, отведя плечи назад, во всеуслышание провозгласила:

– О, ты, я вижу, опять не почистила туфли. Это уже второй раз за неделю, если я не ошибаюсь. Интересно, что на это скажет мадам Кардинал, хм?

Демельза уронила портфель на пол и подошла к девчонке.

– Ну, я уверена, ты непременно сообщишь ей об этом. Я знаю, ты только и рада побыть мерзкой маленькой ябедой!

Тёмные глаза Миранды округлились, и Демельза была уверена, что увидела, как в её губах притаилась улыбка.

– Могу тебе сообщить, что правильно говорить «дежурная по коридору», Демельза, – сказала Пенелопа. – Возможно, если бы ты не была такой чудной, и тебе тоже доверили бы важный титул. Не думаю, что «я в классе дурочка» считается.

Пенелопа захихикала, а Демельза почувствовала, как руки у неё в карманах сами собой сжались в кулаки.

– Ты за это заплатишь! – прошипела она и была уже готова броситься в бой, когда из класса вышла мадам Кардинал.

– Руки на инспекцию! – отрезала она, прищёлкнув в воздухе костлявыми пальцами. – Поживее, я не собираюсь ждать весь день. Упущенное время – это упущенная возможность научиться чему-то новому!

Все дети в коридоре тотчас вытянулись в струнку, и в наступившей полнейшей тишине мадам Кардинал приступила к скрупулёзному изучению абсолютно каждой пары ладоней.

Демельза с ужасом наблюдала за директрисой. Мадам взяла бразды правления лишь в прошлом году, но быстро последовала стопами своих авторитарных предшественников, держа себя строже любого сержанта.

Она была невероятно высокой и невероятно тощей, ворот её серого платья был туго застёгнут под самым подбородком. Если не считать пары сиреневых вен на щеках, кожа у неё была бледной, как тело сырой устрицы, а нос заострённый, как вороний клюв. Но, пожалуй, самой яркой чертой её внешности была чёрная повязка, закрывавшая правый глаз.