Три сказки о живых машинах

Три сказки о живых машинах

Максимилиан Борисович Жирнов

Три короткие сказки о живых машинах:

"Танк, который опоздал на войну" (лауреат премий "Золотое перо Руси" и "В начале было слово"), "Трактор-лентяй", "Самолет-неумёха".

Максимилиан Жирнов

Три сказки о живых машинах

Танк, который опоздал на войну

Ржавая крыша старого ангара с грохотом обвалилась, подняв тучи пыли. Солнечные лучи скользнули по выкрашенной защитной краской броне. Шерман проснулся, чихнул и попробовал покрутить башней.

Всегда первым делом крутишь башней, когда ты – самый обыкновенный средний танк. И, как и любая машина, Шерман знал свою работу, как только сошел с конвейера.

«Мне нужно на войну» – подумал он – «Я ведь танк и мое дело – сражаться! Может быть, где-то идет наступление и меня очень сильно не хватает?»

Шерман представил, как под треск пулеметов бегут солдаты, но ряды колючей проволоки преграждают им путь. И нет надежды на помощь. Где танкисты? Нельзя же ехать без них!

Но в ангаре никого не было.

И когда очень долго стоишь среди ржавых железок, приходится действовать самому. Шерман зарычал мотором, сбил ворота и покатил по разбитому асфальту среди заброшенных казарм и складов. Он не удивился разрухе: во время войны так и должно быть. Главное – уничтожить грозного и опасного Врага. А все остальное не имеет значения.

Где-то вдали гудели моторы. «Наверное, машины едут на войну!» – подумал Шерман и быстро, как мог, пошлепал гусеницами на шум.

Но когда танк проломился сквозь лесопосадку, он встал, удивленно разглядывая зеленые кроны деревьев, многоэтажные дома и разноцветные автомобили, мчащиеся по ухоженным улицам.

Зачем так покрасили машины? Они слишком заметные! Их легко уничтожат! Наверное, это тыловой город.

– Ой, трактор! – услышал Шерман чей-то высокий голос. – Что ты здесь делаешь? Твое место на стройке!

Маленькая лупоглазая машина остановилась возле здания с вывеской «Магазин» и удивленно таращилась на танк.

– Я не трактор. Я – танк Шерман.

А как ваше имя?

– Матиз, – представился «лупоглазик». – По-моему, ты самый настоящий трактор. У тебя гусеницы вместо колес!

– Нет, я танк! – заупрямился Шерман. Он привык отстаивать свое мнение. – Мне нужно на войну! Где она?

Матиз ненадолго задумался.

– Кажется, бульдозер, господин Коматсу говорил, будто стройка – самая настоящая война.

Шерман удивился, как стройка может быть войной, но не подал вида. Он был очень воспитанным танком.