Тридцать три несчастья. Том 1. Злоключения начинаются

Дети быстро обернулись. В дверях стоял Граф Олаф, наблюдавший за их поисками. Глаза у него блестели больше обычного, и он по-прежнему ухмылялся, как будто только что удачно пошутил.

Глава девятая

– Да, – продолжал Граф Олаф, – в самом деле, странно – вдруг исчезает ребенок. Да еще такой маленький, беспомощный.

– Где Солнышко?! – закричала Вайолет. – Что вы с ней сделали?

Граф Олаф будто не слышал и продолжал как ни в чем не бывало:

– Но опять-таки чего только не увидишь странного.

Вот, например, если вы оба выйдете со мной во двор, мы все увидим кое-что не вполне обычное.

Дети, не говоря ни слова, последовали за Графом Олафом и, пройдя через весь дом, вышли в заднюю дверь. Вайолет оглядела небольшой жалкий дворик, где не бывала с тех пор, как они с Клаусом кололи дрова. Кучка наколотых ими поленьев так и лежала нетронутая, как будто Граф Олаф заставил их работать просто так, по его прихоти, а не по необходимости. Вайолет поежилась – она все еще была в ночной рубашке.

Сколько она ни озиралась, она не заметила ничего необычного.

– Не туда смотрите, – фыркнул Граф Олаф. – Для детей, которые столько читают, вы на редкость несообразительны.

Вайолет повернула голову в сторону Графа Олафа, но, поскольку ей не хотелось встречаться с ним глазами, она поглядела вниз, и взгляд ее упал на его глаз, то есть глаз на щиколотке, который с самого первого дня их здешней несчастной жизни следил за бодлеровскими сиротами. Тогда она перевела взгляд вверх, вдоль тощей, неряшливо одетой фигуры, и, увидев, что Олаф указывает своей костлявой рукой куда-то вверх, задрала голову и там, в одном-единственном окошке запретной башни, сложенной из грязного камня, увидела что-то вроде птичьей клетки.

– Ох, нет, – произнес Клаус упавшим голосом. Вайолет вгляделась внимательнее. Да, это была птичья клетка, она болталась за окном башни, как флаг на ветру, а внутри клетки Вайолет разглядела маленькую испуганную Солнышко.

Рот у нее был заклеен пластырем, тельце обвивала веревка. Она попалась в настоящий капкан.

– Отпустите ее! – закричала Вайолет. – Она вам ничего не сделала. Она же совсем маленькая!

– Допустим. – Граф Олаф уселся на колоду. – Если ты так хочешь, я отпущу ее. Но даже такая тупица, как ты, должна, я думаю, понимать, что, если я отвяжу клетку и отпущу ее, вернее, велю моему помощнику отвязать ее, – бедняжка может не перенести падения с такой высоты.